ГлавнаяПроисхождение словСловарь трудностейДиктантСкажите, пожалуйстаАрхивКонтакт
 
Начало номераКонкурсРукописьЛистокВернисажТрудностиСловоСкажите, пожалуйста


ПЛАЦКАРТНЫЙ ВАГОН
 Московские зарисовки, лето 2008

10 дней в Москве, куда я отправилась после долгого отсутствия прямым чикагским рейсом, и одна белая ночь в Питере стоили того, чтобы пожертвовать бирюзовой гладью Карибского моря с его золотистым ласковым песочком и халявными текиловыми реками, текущими по "абсолютновсёвключено" мексиканским курортам. Сверкающие чистотой залы Домодедова, оснащённые суперсовременным оборудованием и бесплатными багажными тележками, обрадовали не меньше, чем сияющие улыбками друзья и родственники, приехавшие встретить свою тринадцатилетнюю американскую пропажу, а вручённая прямо в аэропорту милым Гариком  душистая лесная земляника, собранная тем добрым утром, довершила ощущение полного счастья от возвращения в родные пенаты.

Москва, как обычно, кипит, хлопочет и живёт самостоятельной, отличной от всей страны, жизнью. Нарядный пешеходный Центр манит любопытных туристов побродить среди праздного люда, поглазеть издали на осиротевшую, без привычных часовых, обитель  вождя мирового пролетариата и прицениться к Гуччи, Армани и прочим Зайцевым, вальяжно развалившимся в витринах многочисленных бутиков одного из самых дорогих городов современного мира.

 Еда и Кофе
Москвичи успели привыкнуть, а меня приятно поразило обилие кафе и кафешек, бистро и баров, чайных и кофеен, блинных и пельменных, пиццерий и суси-баров, пивных и рюмочных, закусочных и пончиковых – многие с симпатичными выносными столиками под яркими зонтами.

Единственное во времена нашего детства кафе "Шоколадница" у метро "Октябрьская", куда расщедрившиеся родители водили нас по большим праздникам, разрослось в гигантскую сеть одноимённых кофеен, и многочисленные московские сладкоежки, такие, как ваш непокорный слуга,  оккупировали уютные шоколадные зальчики и расселись под цветными зонтикоми на улицах, будь то Арбат, Тверская или Большая Грузинская, объедаются вкуснейшей малины со сбитыми сливками, хрустящих корзиночек с тающим во рту кремом и кусочками свежих фруктов, упиваются фирменным горячим шоколадом в длинном бокале на тонкой ножке и... нет, не просто кофе, а "эспрессо", "капуччино" или "американо".

Какой эспрессо! какой капуччино! – бунтовала моя кофейная душа: я так мечтала поправить пошатнувшееся от нашей американской кофебурды здоровье чашечкой настоящего, ароматного, восхитительного, божественного напитка, которым славились даже самые захудалые московские кафешки еще несколько лет тому назад. Юрка, с которым мы не виделись лет 15, затащил меня в диковинную "Чайхану",  где, отведав вкуснейшей шурпы, бешбармака, самсы, какой-то диковинной рыбы, приготовленной на мангале; налюбовавшись на танец живота, исполненный очаровательными узбекскими девчушками, и накурившись до одурения кальяна, мы заказали десерт. Наконец-то – остатками сознания думаю я –  выпью настоящего кофе, по-нашему, по-восточному. Вежливая молоденькая официантка в национальном наряде предложила нашему притупившемуся от сытости и ароматов вниманию огромное блюдо с домашними восточными сладостями, а та-ам!  – и пахлава с начинкой из чернослива и орехов, и козинаки, и щербет, и рахат-лукум, и ...  кофе. Причём, на выбор: "эспрессо", "капуччино" или "американо"!

"Ёлки-палки"  – сеть очень вкусных русских ресторанчиков, открывшихся во многих российских городах. Сёмужка на гриле, жареная картошечка с грибами или селёдочкой, "телега" – шведский стол с русскими закусками, вызывающими обильное слюноотделение; специальная "менюшка" для детей:  супчики-совуньи, тележка от Копатыча, нямбургеры – и все эти гастрономические изыски подаются в стилизованном под русскую деревню (ну, под богатую русскую деревню, дореволюционную) трактире. Есть и кофе. Любой. Ну вот какой хочешь: "эспрессо", "капуччино" или "американо"!

 Туалеты
Одеваются в Москве модно и по-европейски. Мало кто расхаживает по улицам в шортах до колена, неглаженых майках, бейсболках и шлёпанцах. Девушки в платьях, а если в джинсах, то таких стильных, что хочется подойти и спросить: где достала? Из-под джинсов –  не шлёпки, не кроссовки, не кеды и не вьетнамки, а шпильки, сантиметров 12, не меньше, цок-цок, бодро по мостовым отстукивают. Сердце и глаз радуются. 

О других туалетах. В Москве туалеты теперь на каждом шагу. Не просто туалеты – биотуалеты. 15 рублей всё удовольствие. На Ленинградском вокзале – знакомые с детства апартаменты – те же бубульки в рабочих халатах за порядком присматривают. Если вежливо попросишь,  дадут туалетную бумагу – мне, уж не знаю, за какие заслуги, вынесли целую огромную бобину, из рук, правда, не выпускают, но позволяют: рви! Сколько, спрашиваю, на мои 15 рублей? Щедрый взмах руки хранительницы туалетов: а скоко хошь!
Смешной кадр, где-то в районе Парка Культуры: несколько закрытых кабинок вдоль тротуара, в последней  – дверь нараспашку, на крышке толчка, словно в деревне на завалинке, сидит ядрёная краснощёкая девица в синем халате, на прохожих поглядывает, семечки лузгает, в ладошку сплёвывает – культурная.

 Транспорт
Анекдоты про новых русских устарели: "шестисотых" почти не видно, навороченных джипов с бамперами в виде рогов или громадин-внедорожников – и того меньше. Народ большей частью разъезжает на среднего размера автомобилях и малолитражках, на неизвестных мне моделях известных марок:  на Тойотах Ярис, Плац, Опа, Креста; на Ниссанах Кашкай, Микра, Альмера, Тиана; на Хондах Джаз, Лого, Стрим, Интегра... Много Опелей, Шкод, Рено, Пежо, Поршей, БМВ, Вольво, Ягуаров, а также Фиатов, Мини, Хафеев, Ситов, Смартов и других, которые я не запомнила.
"Москвичей" почти не видно. "Запорожец", ушастый друг нашей беззаботной юности, канул в Лету. Старенькие "Волги", как в свое время отживающие свой век "Победы", остались, в основном, у дачников-пенсионеров. "Жигули", от "копейки" до "девятки", творят на дорогах беспредел, от них стараются держаться подальше – не буду уточнять, кто ими управляет, дабы не усугублять грузино-российский конфликт.
Москва – страна таксистов. Такси работает всё, что движется по дороге. За полчаса сидения на чемоданах, недалеко от Белорусского вокзала, я насчитала 28 остановившихся возле меня машин – считала, чтобы убить время, пока дожидалась своего надёжного водителя, моей Анютки с её Митсубиси.
Общественный транспорт – это супер, супер, супер! – как говорят у нас на радио. Такого количества и разнообразия автобусов, троллейбусов, трамваев и похожих на микроавтобусы луноходов мне еще видеть не приходилось. Многие оборудованы автоматами-турникетами, без билета не пройдешь. Пенсионеры ездят бесплатно на всех видах транспорта, включая метро, прикладывают к автомату какую-то штучку, не вынимая ее из своих сумок, больших и маленьких – так сумку и прикладывают, поэтому саму штучку мне разглядеть не удалось. На карточке, которую выдают в метро в обмен на рубли, написано: "Для прохода приложить к желтому кругу валидатора". А в Питере – жетончики, очень красивые.

 Магазины
В магазинах есть всё. Везти подарки из Америки в Москву – трата времени, и ... нет, не денег – цены намного выше американских, намного. Да и выбор товаров побогаче. Мои земляки наверняка помнят ширпотребный когда-то магазин "Весна" – о, друзья мои! На смену некогда славным Большевичкам и Парижским коммунам пришли Нина Риччи и Валентино, Роберто Ботичелли и Алберта Ферретти, Родольфо Зенгарини и Роберта дел Карло. В Москве появились такие мега-магазины, как OBI (наш Home Depot), Ашан (наш Sam’s Club), Метра (наш Costco), по ассортименту товаров и количеству покупателей несомненно шагающие впереди своих американских собратьев. Почему "OBI" и почему "Ашан" – выяснить не удалось, никто из моих друзей не знает,  но, с другой стороны, я ведь тоже не знаю, кто такой Сэм и кто такой Костко.

У меня было задание от чикагской публики: привезти настоящий соломенный веник и настоящие мочалки. Ни Гуччи, ни Армани этот вид продукции давно не выпускают, поэтому я отправилась к метро Щукинская, там раньше рыночек был местный. Есть! Стоит, родимый. Вывеска, правда, несколько необычная: "Выставка товаров отечественного производства". Впрочем, какая разница, выставка так выставка, главное – именно то, что мне надо. Купила и веник, и мочалки, и с бабульками вволю наболталась, насудачилась, насмеялась.

 Народ
Прежний. Кроме моих дорогих друзей и бабушек на рынке, никто мне ни разу по-человечески не улыбнулся. В магазинах – наверное, не во всех, наверное, мне просто не повезло – хамят больше, чем когда мы уезжали.  Задалась вопросом: почему? Не почему хамят, а почему – больше. Ответ пришел после долгих размышлений и дополнительных наблюдений: потому что раньше продавцы-москвичи хамили приезжим (а заодно и нам, таким же москвичам), а теперь продавцы-приезжие хамят москвичам! Нет больше в Москве москвичей в обслуживающем секторе, нет. По сведениям опрошенных друзей, основная часть москвичей работает либо на инженерных, либо на руководящих должностях, а многие вообще не работают – сдают квартиры и комнаты и на это живут.
Смешной кадр: у метро Щукинская, недалеко от "выставки", стою перед автоматом по обмену долларов на рубли (на трамвайный билет не хватает), никак не соображу, какую кнопочку следует нажать, чтобы мои "зелёненькие" в местную валюту превратились. Обращаюсь к проходящей мимо паре: Будьте любезны, не могли бы вы мне пом....  "Нет! – резко обрывает меня на полуслове дородная блондинка. – Мы не можем ничем помочь". Они горделивой походкой прошли мимо, а я, в первый момент растерявшись от неожиданного ответа,  тут же расхохоталась, представив себе колоритную картинку глазами удаляющейся пары: возле денежного аппарата стоит американская гражданка, с веником под мышкой, с пучком свисающих мочалок и с протянутой рукой, в которой блондинка, едва скользнув по мне взглядом, не разглядела сотенно-долларовую бумажку и, скорее всего, приняла меня за нищенку, а моё вежливое обращение – за призыв к материальной помощи.

 Театр
Театры, в которые хотелось попасть, на гастролях – лето же. А Большой вообще закрыт, реконструкция. Сижу в скверике на Театральной площади, любуюсь на фонтанные струйки воды, подсвеченные солнцем и переливающиеся всеми цветами радуги, на опутанную строительными лесами всероссийскую гордость, гадаю: вернут Аполлона с его колесницей на прежнее место или не вернут, вспоминаю сакраментальное "нет ли лишнего билетика?"...

В фонтане резвились дети. Две девочки лет 16-ти и мальчик, чуть постарше. Если я скажу, что намокшие маечки, облепившие хорошо развитые  за 16 лет грудки полненьких девочек, смотрятся в центре Москвы так же странно, как и намокшие маечки на взрослых женщинах, кто-нибудь может подумать, что я ханжа, поэтому сразу перейду к мальчику. Мальчик, забравшись в ботинках в священные (для меня, конечно, да и, думаю, для любого коренного москвича) воды фонтана, расстегнул штанишки, достал оттуда, на виду у десятков отдыхавших в скверике людей, свое отнюдь не маленькое, примерно 17-летнее, "хозяйство"... и стал мочиться в фонтан. Фонтан! У Большого! Театра!! И плевать ему было на  бессмертного "умирающего лебедя" Майи Плисецкой, на потрясшую весь мир Джульетту Галины Улановой, на волшебство голоса Галины Вишневской и на гений Мстислава Ростроповича – плевал этот "мальчик" на святость великого города и на всех его жителей, как почивших в бозе, так и здравствующих поныне.

Почему? – едва оправившись от шока, в очередной раз спросила я себя. И добавила: кстати, не все ли тебе равно – этот город, твоя самая давняя и самая сильная любовь, вот уже 13 лет не твой. – Мой, упрямо отвечала я сама себе. Мой – потому что здесь живут мои самые близкие друзья, мой – потому что здесь прошла вся моя жизнь, и, если бы не сумасшедшие цены на ритуальные и транспортные услуги, я бы попросила похоронить меня в Москве. На это "почему" ответ нашелся не сразу, но когда нашелся, до миллиметра совпал с ответом на "почему больше хамят": ни один из детей моих друзей, равно как и мои собственные дети, такого вандализма никогда бы себе не позволили, а  немосквичи, приехавшие за длинным рублем и прихватившие своих отпрысков (и это понятно: не оставлять же их на голодной Украине!) – Москву не любят, а потому и плюют на нее со всех московских колоколен. Разница между теми отважными пилигримами, которых мы, дураки, не знающие своего счастья, презрительно называли "лимитчиками", и нынешним поколением так называемых "москвичей" в том, что те призжали в Москву жить и Москву покорять, в самом лучшем смысле этого слова. Они работали и учились, жили в общагах, они яростно вгрызались в московскую землю – для того, чтобы покрепче врасти и удержаться. И удерживались, и оставались, и рожали детей, и становились москвичами, и любили этот город. Нынешнее же поколение "москвичей" пришло откусить и убежать. Потому и дети их писают в фонтан.

 Плацкартный вагон
– Анюточка, детка, возьми билет не в купе,  а плацкарт, и чтобы верхняя полка, и курицу зажарь в дорогу, замотай ее фольгой покруче, чтобы не протекла, помидорок свежих с огурчиками и лучок в пакетик положи, соль в коробочку насыпь, хлебушка черненького в целлофан и чакушечку, чакушечку, родная моя, не забудь!
Моя маленькая московская сестрёнка выполнила наказ ровно наполовину: билет на поезд Москва –Санкт-Петербург был заказан за два месяца до моего приезда: плацкарт, верхняя полка, самое крайнее место рядом с хлопающими дверями – чтобы я, как и мечтала, окончательно окунулась в атмосферу своей туристской юности  – а вот курицу с остальными деликатесами она приняла за шутку, там, мол, вагон-ресторан есть. Ах, глупышка. Впрочем, как оказалось, курица и четвертинка погоды всё едино не сделали бы, и вот почему.

От славного своими удобствами совдеповского плацкартного вагона осталось одно название. Мало того, что он до противности чистый, на сверкающих окнах висят хрустящие белоснежные занавесочки, а приятно пахнущее постельное белье выдается в вакуумной упаковке, так там еще и  – невозможно поверить, плацкарт же! – там еще и кондиционер работает!! Никто не мается от жары, не пытается открыть забитые наглухо окна, чтобы хоть перед смертью надышаться, а кабинки для мытья рук открываются не через сто километров от станции, а сразу как поезд тронулся – необыкновенное биочудо добралось и до железных дорог. Дальше – ещё хуже: в шикарном, по-современному оформленном и чистом вагоне-ресторане услужливая официантка подает меню с вполне приличным выбором блюд и напитков из бара, приносит счет и берет чаевые. В общем, никакого удовольствия от поездки я не получила.

 Лекарства
Московские аптеки справятся с любым недугом. Если вы знаете название лекарства, вам нет нужды тратить время на походы к врачу – всё в свободной продаже, без рецепта, будь то пилюли от кашля или от инфаркта. Хорошо ли это? Плохо ли?

 Питер
Невский по-прежнему широк, интеллигентен и хорош собой. Фасады некогда облупившихся от времени зданий отреставрированы, свежевыкрашены, умыты и пестрят вывесками с иностранными названиями, точно как на Тверской. В музеях, как и раньше, тихо, величественно, завораживающе. В билетных кассах строго спрашивают, гражданин ли ты России. Конечно, – отвечаю натренированным голосом на чистом русском языке, – кто же я ещё? Тем самым экономлю 150 рублей на "льготном входном билете для граждан РФ", в душе сочувствуя бедным, но считающимся российским государством богатыми, иностранным гражданам, пожелавшим прикоснуться к прекрасному в стенах древнего Исаакия и обязанным выложить за это 300 RUR.

Половину белой питерской ночи мы с племянником Сашкой провели перед экраном гостиничного телевизора: транслировали полуфинал чемпионата Европы по футболу, Россия-Испания. Накануне горожане, от мала до велика, активно скупали в ларьках всё, что носило российскую символику: флаги, майки, шарфы, кепки и прочую победную амуницию. Мы, зная о предстоящих гуляниях, запаслись ею еще в Москве, но я всё же не утерпела и отхватила у шустрой тётки в подземном питерском переходе два последних российских флажка. Испанские же ребята не оценили воли к победе миллионов российских болельщиков, и полузащитник Хави с приятелями, начав избиение младенцев Гуса Хиддинка в начале 2-го тайма, испортили нам весь праздник. Зато один из красно-сине-белых флажков теперь украшает приборную доску моего Хайлэндера.

 Реклама
На коробочке детского пластыря, которым заклеивают разбитые локти и коленки, нарисованы герои популярных сказок, как у нас на коробках с детскими продуктами, и яркая поощрительная надпись гласит: Собери их всех!
По дороге на дачу, в милую моему сердцу Тарусу, читаю вывески на зданиях и рекламные объявления на столбах: "Конский навоз. Бесплатно. Самовывоз".
Вот симпатичная: Клуб "Промзона".
А здесь лечат зубы: Стоматология "Супер Денталь".
Маляры тоже не сидят на месте, предлагают новый вид услуг: "Колеруем краски".
Вообще-то, слово колеровать есть в словарях. Означает расписывать красками (картину). А может, они просто их смешивают, чтобы разные цвета получались? Тогда почему "колеруем"? Но это я так, ворчу по старой привычке – почему бы не допустить, что техника малярных работ в России дошла до уровня настенной росписи.
"На Калиновском рынке открыт БУТИК 149. Строительные материалы на любой вкус".
Ничего смешного, между прочим. Чем, собственно, строители хуже маляров - те стены валиками расписывают, а эти штукатуркой в бутике торгуют. Эх, Расея, моя Расея!

Я вернулась домой, в Чикаго, заряженная положительной моско