Литературные пародии
Превосходство
Когда, раздвинув остриём поленья,
Наружу выйдет лезвие огня,
И наваждение стихосложенья
Издалека накатит на меня…
Я вспоминаю лепет Пастернака.
(Сергей Гандлевский)
Когда свой томик трепетно беру
И с ним ложусь в тенёк под куст малины,
То вспоминаю всякую муру –
Сюсюканье Цветаевой Марины.
Когда автограф с важностью даю
И еду на побывку в Комарово,
То вспоминаю, как галиматью,
Сухое бормотанье Льва Толстого.
Когда на свадьбе через тёмный сад
До ветру будем бегать мы, слабея,
То мы поймём, что пили суррогат,
И вспомним стих Гандлевского Сергея.
Дай бог
Дай бог не вляпаться во власть
И не геройствовать подложно,
И быть богатым, – но не красть,
Конечно, если так возможно.
(Евгений Евтушенко)
Дай бог не обижать жену,
Прощенья всем, кого обидел,
И если что-то умыкну,
Дай бог, чтоб кто-то не увидел.
Дай бог судье на лапу дать
И верить: всё в суде уладят,
И дальше книги издавать,
Конечно, если не посадят.
Дай бог, чтоб срок был небольшой
И впрок тюремная котлета,
Чтоб быть поэтом, – но с душой,
Достойной звания поэта.
Гастрономическая география
Я бы в Томске томился,
В Туруханске струхнул,
На окно бы косился,
Опустившись на стул.
(Александр Кушнер)
Города изучаю
И жую беляши.
Я в Сахаре бы чаю
Насластил от души.
Съем я в Тете тетерю,
Выпью в Були бульон,
Я по атласу сверю
Свой дневной рацион.
В Гусь-Хрустальном румяный
Будет ждать меня гусь,
Я на стул, словно пьяный,
Тяжело опущусь.
Съев в Салайне салаку,
По стихам загрущу,
А пока Титикаку
Я на карте ищу.
Подлая душа
Казалось, нехитрое дело,
Однако, дурак я большой:
Она предложила мне тело,
А я отозвался душой.
(Кирилл Ковальджи)
До полночи свечка горела.
И будучи смелой весьма,
Холёное гладкое тело
Она предложила сама.
Взяла простыню, одеяло,
Во всём был покой и уют.
Кровать застилая, сказала:
"Делов-то на пару минут!"
Я начал уж было сдаваться,
Шнурки развязал не спеша,
Но – надо же этому статься! –
Во мне взбунтовалась душа.
И, как в заколдованном круге,
К двери отступил я на шаг
И строго ответил подруге:
"Прости, без любви ну никак!"
Снискал я недобрую славу,
В душе оставался же шрам:
Ведь мог бы, дурак, на халяву.
Да ну эту душу к чертям!
Ангел
Поглядите, я – ангел небритый,
Обделённый тюрьмой и сумой…
(Лев Смирнов)
Поглядите – всё свежие лица,
Я щетиной зарос, вот дела!
Пожалела меня ангелица
И станок для бритья принесла.
С пирогами по кухне носилась,
Калорийной кормила едой
И, присев у стола, прослезилась:
"До чего, бедолага, худой!"
Я смотрел на неё виновато
И пытался сказать-объяснить,
Что под небом такая зарплата,
Даже не на что бритву купить.
Загадка Ильича
Ночью к стенке я поставлен,
Словно белый офицер.
Приговор читает Сталин,
Взявший душу на прицел.
Говорит, что я бесценен,
Хоть и вражеский поэт…
У него товарищ Ленин
Отбирает пистолет.
И кричит: "Поэт он крупный,
Недоступный палачам,
Мы его с Надеждой Крупской
Изучаем по ночам".
(Владимир Скиф)
"Капитал" в шкафу пылится.
На столе горит свеча.
Крупской по ночам не спится,
Нету сна у Ильича.
Томик мой любовно гладя,
Вождь зовёт её в кровать:
"Ну, ложись, товарищ Надя,
Будем Скифа изучать".
"Я в литературе дока, –
Надя говорит в ответ, –
Знаю Пушкина и Блока,
Фета помню, Скифа – нет".
Надя сердится, похоже,
На издательский товар
И на всякий случай всё же
Надевает пеньюар –
До колен, полупрозрачный,
Тонкий, словно из дождя,
Взгляд бросает многозначный
На раздетого вождя.
Шевелит губами Ленин, –
Вроде как стихи зубрит,
Говорит, что я бесценен,
"Вот так глыба!" – говорит.
Да, у баб свои запросы.
Крупская лежит, ворча.
Ну, какие тут вопросы
О потомстве Ильича!
СВЕТЛАНА
СУПРУНОВА
