Пара слов о гейшах
Витиеватыми ветвями обвивал
Дуб кровли позабытых старых
пагод.
Деревня, скрытая за
выступами скал,
Была как роща в пору
листопада.
Оттуда провожал на острова
Отец, глаза упорно опуская.
Мать молча рядом с ним, едва
жива,
Держала горсть просушенного
чая.
Потом был дом – весь сплошь
из серых стен –
И злая недовольная хозяйка.
Нам редко дозволяли встать с
колен
И выгоняли на прогулку
стайкой.
А по ночам мы лёжа на полу
Шептались на подушках
деревянных
О женихах, свободе и во мглу
Глядели в сновидениях
туманных.
Потом я растеряла всех
подруг.
Теперь я знаю – две из них
убиты,
А остальные в клетке вместо
слуг
У богатеев ласковых и
сытых.
Да, я могу играть тебе и
петь,
Могу развлечь приятным
разговором.
Белила на лице моём – так
смерть
Нас приручает с юности
прикормом.
Да, брови, как две чёрные
иглы.
Да, семеню в почтенном
отдаленьи.
Да, волосы стократ темней
смолы,
Да, шёлком туго стянуты
колени.
Но я не стану врать тебе
сейчас
И томно опускать свои
ресницы.
Ты видишь райских птиц,
смотря на нас.
А мы ведь лишь продрогшие
синицы…
* * *
Щерилась дщерь Израилева –
Тщилась избегнуть
правильного.
Верно – сколь ни натравливай
Пса, а не дичь журавль ему.
Всех наделила поровну:
Волосы бросит ворону,
Пусть растеряет по ветру.
Раз не моё – не дорого.
Платья льняные серые
Всякому, кто уверовал,
Что от второго к первому
Можно добраться берегу.
Короб с солёным жемчугом -
В воду. Ну разве в печь его?
Только искатель вечного
Тяжесть возьмёт заплечную.
Дар или подаяние
Длани её деяния?
Длинному одеянию
Не уберечь от ран её:
Странствие дальнее…дальнее…
Анна К.
Солнце, ты слишком легко
отдалась…
Слишком уж дёшево.
Кушай заслуженную грязь,
Нюхай подошвы.
Нет, не заметит, не
подберёт,
Как уповаешь.
Это всего лишь чужой пешеход
–
Сударь-товарищ.
В пальцы вытряхиваешь жетон,
В землю, шатаясь.
Совесть есть миф, рудимент,
моветон,
Фикция, завесь
Над испещрённым пулями оспы
Сладостно-смрадным
Пыльным и постным любовным
погостом
В тёмной парадной.
Ave, ничтожество, ты нам
даёшь
Повод для смеха –
Сердце скукожилось, спесь
или ложь,
Ехать – не ехать…
Встань, оглядись, прорезая
зрачком
Сумерки трезвых.
Запах, который тебе не
знаком:
Поезд. Железо.
* * *
Пенфесилея, только ты могла
Такой покорности от естества
добиться,
Чтобы твой конь не требовал
седла
И помнил всех врагов твоих
по лицам.
Пенфесилея, каменная грудь,
Ни разу не вскормившая
потомства
И горько не способная
вздохнуть,
С отчаянием не ведя
знакомства.
Купелью ледяной был водопад,
А колыбелью куст служил
терновый,
Поэтому так беспощаден
взгляд,
И напряжённая рука к рывку
готова.
Пенфесилея, лучше умереть,
Но отыскать свободу в
преисподней.
От жизни ею пройдена лишь
треть,
А времени нет дальше, чем
сегодня.
Пенфесилея, клятва и зарок –
Не предавать, не покидать
свой остров.
Как обоюдоостр её клинок,
Так её слово обоюдоостро.
Но на закате тёмные тона,
Скрывают жест руки
нетерпеливый,
Когда украдкой от себя она
Глядит с тревогой вслед
волне отлива…
* * *
Веселится виселица
Маятником-памятником
Разве не бессмыслица -
Танцевать с удавленником?
Голубь кружит, мается –
Жизни здесь не выискать.
Хоть с шутом, хоть с
пьяницей –
Жить бы рядом было с кем.
Глаз ещё не выклеван,
Тлен ещё не выступил,
Голова поникла вон
Стылым твёрдым выступом.
Это не распятие,
Чтобы поклониться.
Висельников – братия,
Божьих – единицы.
Анти Ч.
Федорино горе - Язоново
счастье.
Язоново счастье - экстаз
Ипполита.
Экстаз Ипполита - Медеево
Asti,
Которым картина размыта.
Эзопов язык - за Эдиповым
глазом.
Так изымаются все метастазы.
Одеяло сбежало, простыня
улетела,
Колесница скрипит, пьяный
крик Фаэтона
Не мешает затянутому в
белоснежное телу
Встретить день без проклятия
или поклона.
Есть Акро и Некро - два
адовых поля.
С травой или без - выбирай,
где раздолье.
Хна - в волосы, в
чернофигурную - хина.
Софокл, расширяя набор
декораций,
В кроссовках и тоге шагает в
руины,
Диктуя потомкам негромко и
вкратце.
В руке наготове заточенный
стилус -
Сам убедишься: что будет, то
было.
