Непонятное отравление
Я проглотила давеча
таблетку
и новых чувств
загадочных полна!
Благодарить бы старую
соседку,
(аптекарша на пенсии
она)
но странно, что от боли
головной
какой-то препарат у ней
чудной.
Возможно совпаденье, но
с тех пор,
как он добрался, верно,
до желудка,
я кашлять стала, спазмы
давят жутко,
тошнит меня и мучает
запор…
Там тарарам какой-то на
балконе:
там будто табунами
скачут кони!
Ах, что за дрянь
подсунула такую?!
Мерещится (да так, что
паникую)
вихотки тренье, шум воды
из ванной
и пение, знакомое до
слёз
несвязное, довольное,
под нос.
И охаю, навстречу сцене
странной:
мой бывший муж, мой
профиль ястребиный
корыто прёт из душевой
кабины…
Вдруг прыгает оттуда
игуана
и тотчас подбирается к
трюмо.
Кричать пытаясь, кхыкаю
лишь рвано,
но тает привидение само.
О, сгинь галлюцинация,
обман!
Споткнулась и упала на
диван
мне душно, так что
градом льётся пот
Мне неуютно в
собственной квартире! -
в ушах сплошые выстрелы,
как в тире;
шевелится и плавиться
комод.
Сквозь обморок моргаю в
потолок,
а люстру дым пурпурный
заволок…
* * *
Во
времена, когда кружила
вьюга
жестокою
сибирскою порой,
с тобою
повстречали мы друг
друга
и
увлеклись любовною
игрой.
Ещё
скворцы да славки не
запели,
подснежник не воспрянул
ото сна,
до
свежих почек, слякоти,
капели,
меня ты
предала, моя весна!
Но
сердце мне потом, в
дождливый вечер,
насквозь
прошил воспоминаний ток,
донёс
когда заоблачный
диспетчер
из
трубки твой молящий
шепоток!
ЧП
Мимо
птиц, меридианов,
ветра
вдоль и поперёк,
звука
скорости быстрей,
ярче
вымпела титанов
мчался
лютый огонёк…
Госпожа
Юнона хмура:
«Чья
бессовестная шалость
разверзает облака? -
не
проделка ли Амура
в
космогонию вмешалась?
Что
стремительней прошло,
чем
болид и НЛО?»
В то
мгновенье острова
поглотила синева;
редкий
волос в бороде
чует
шалую комету;
драмтеатры на Бали;
бурлаки
теперь нигде…
карантин
иммунитету;
У
алхимика раствор
испаряется со свистом;
символ
вечного терпенья
Хань
династии забор.
Пуст
шалаш в бору тенистом.
Ищут
истины в стакане
адвентисты, молокане.
На
балконе королева;
гад в
террариуме слева.
Эпидемия
в канале,
в
турбулентные силки
угодил
аэроплан;
катер
вспыхнул на причале;
зашипели
ледники.
Пастырь
в бункере глубоком
для
моллюсков и амёб
мессу
нудную ведёт.
Копт
обуглившимся боком
лёг на
ярмарке в сугроб…
Зэки
прячутся в тюрьме,
выплетая
макраме.
Пациенты
психбольницы
вспышкам
крестятся зарницы…
После застолья
Когда
изо рта перегар после
пиршеств торжественных,
трещит
голова, пробирает озноб
до костей
и вместо
вчерашних, каких-то
существ иных,
взираешь, метущихся
калейдоскопом путей,
с трудом
утвердившись в догадке,
что утро субботнее,
вставай
со скамейки, расправься
и топай домой.
Авансу -
капут, но скорей
околеешь охотнее,
чем не
похмелишься, и завтра к
тому ж выходной.
Родным
улыбнись, но избавь их
от всякой нелепости
им
надобен миф -
постарайся, чтоб в уши
он влез!
В галоп
скакуна под собою в
седле пусти!
Брехая,
хватайся в порывах за
мнимый эфес!
Добывши
подачку, довольной во
двор черепахою
сползи и
облезлый свой, липкий
достань телефон,
прохладной струёю
наполни мешки под
рубахою,
поцокай
во рту под орущий в
округе шансон.
Ударила
смрадом зловонным в нос
канализация;
однажды,
возможно, и ты туда
спустишься вниз.
Напрасно
посмел в своей раны
влизаться яд:
тебя
заспиртует на радость
козлам Дионис.
Паутина
Очень
занятно плутать в
паутине,
только
не в той, что плетут
пауки,
в сети
глобальной, в бескрайней
рутине
по
векторам поисковой
строки.
Новости
раньше газет, без
утайки,
выложат,
словно брели по пятам.
Кто бы и
где ни закручивал гайки,
крамолы
вдоволь отыщется там.
Кто не
встречал там жестокого
порно?
-
неисчерпаем разврата
ресурс;
он
интересней подростку
бесспорно,
чем,
например, геометрии
курс.
Сайты
знакомств там плодятся,
как мухи:
узости
нравов - раздолье анкет;
только
прыщавые или толстухи,
не
разместят фотографий
букет.
Музыки
бездна, и фильмов и
клипов -
кликай,
качать успевай, да
плати! -
столько
на рифы не лезло
полипов,
сколько
страниц в беспредельной
сети.
Лишь бы
какой-нибудь червь
хулиганский,
хакерской мысли
послушный бандит -
некий
«рут кит» или «вирус
троянский» -
гадить
не начал, вильнув от
«защит».
Движутся
чаты цветными шрифтами -
форумов,
блогов бурлящий поток;
юзер
матёрый вас, как на
татами
взбучит,
полемик экранных знаток.
Там не
укусит ищейка цензура,
хоть
матерись, позабыв
эвфемизм,
только
преследует прокуратура
вольность чрезмерную,
как экстремизм.
Рынок,
ристалище, библиотека,
почта и
всячины всякой архив…
Вихрь,
феномен двадцатого века
тесным
не станет, хоть всех
поглотив.
Оптимистическое
Отчего
аллеи как-то жалки? -
в мае,
после пекла, выпал град.
Развезут
нас, бренных, катафалки
в
направленьях собственных
оград.
Кто из
встречных не хранит
секретов
с пошлым
вперемешку барахлом? -
нет их
разве у анахоретов,
лезущих
в нирвану напролом.
Спущены
кондитерской рольставни;
на
беседках крутит флюгера;
случай
ДТП совсем недавний:
лом,
осколки, кровь ещё сыра.
В
сполохе
дорожно-постовая;
в морг
везут уродованный труп…
А река
течёт не уставая,
лишь
зимою кутаясь в тулуп.
Идиллия
На
выгнутой покорно вые
курчавой
твари без хвоста
гашиш
тянули домовые -
их
неизвестны возраста.
У этой
нечисти в зрачках
Нагорный
вымерз Карабах.
Им
пролетавшие синицы,
чтоб
даром не пропал сезон,
взялись
выклевывать ресницы…
Из чешуи
комбинезон
из них
на ком-то был напялен;
другой
носил усы, как Сталин.
И, также
оспою изрытый,
вливал
боржоми в пищевод
и
фантазировал сюиты,
переходя
Печеру вброд.
Топтали
бледные поганки,
совали
руки в дупла панки…
Мечталось всем, калеки
кроме,
что на
тяжелом спал горбу,
чертьми
скакать на ипподроме.
Затеял
постник ворожбу.
И
неуклюжие набеги
предпринимали печенеги
на
лестницу…
Король
Ох, горе
- сокрушаться б и
рыдать!-
певца,
танцора дивного не
стало.
Хирургам
подставлявшийся немало
дарил
артист со сцены
благодать.
Казалось
бы, ну пляшет ну вопит -
подумаешь - великая
наука!
Ан, ведь
гудели сонмища от звука
вокала,
что взносил плачевный
бит,
от
вычурных движений и
шагов…
Крадущийся легко и
грациозно
умел
подлец вихляться
грандиозно!
Но
непомерных натворив
долгов,
от
зависти чужой терпевший
боль,
измученный кондовой
простотою
и
пошлостью, не дружною с
мечтою,
тот
чёрный или белый пал
король.
Двойник
Зачем
вплетен в меня двойник
невозмутимым инженером?
-
не чтит
он мне приятных книг,
хорошим
не учён манерам,
не любит
пить зелёный чай,
ему
предпочитая пиво,
и
сколько ни разоблачай,
себя
вести привык фальшиво.
Мне
летний нравится закат,
ему жара
после полудня;
зимою я
снежинкам рад,
а этот
равнодушней студня.
Зато
встречая красоту,
он весь
горит и волочится;
и эту
жаждет он и ту,
а я
мешаю подступиться.
Ведь всё
прекрасное внутри!
Но стоп!
И кто из нас главнее?!
Кто у
кого сидит на шее? -
теперь,
попробуй, разбери!
