Вяжет
степи синь гнедая
Вяжет степи синь гнедая
Крепким бархатным узлом.
Мреет морок, звезды тают
Под веселый птичий звон.
Лес нахохлился гремучий,
Под шипение плотин.
Разбежался скрип уключин,
Полетел, а вместе с ним;
В три погибели закручен,
Берега хлеща в бока,
Раздражен и нахлобучен
Гонит омут рыбака.
Под рассветною нагайкой,
В белых платьях облака,
Звонкой и пушистой стайкой
Заваляли дурака.
Вяжет степи синь гнедая,
Крепким бархатным узлом.
Солнце бусами бросает
Позолоту в каждый дом.
Письмо женщины
Мой друг, лиха беда
начало.
Я заклинаю вас, бог весть.
Моя любовь к вам обнищала.
Окститесь, коль вам знама честь.
Уже ль погибла ваша воля?
Мой друг, оставьте сей же час.
Есть только
"я" и "вы", не боле;
И никогда не будет
"нас".
Я вас прошу избегнуть взора,
С моей дороги мчите прочь;
Мне бог помог изжить позора!
Когда на мне осталась дочь.
Когда вы нас, почти нагими,
Оставили средь лютых вьюг.
С тех пор, наверное, враги мы,
Хоть и пишу я вам:
"Мой друг".
Голубчик, как вы снова смели
У нас свидания искать?
Как вы могли сквозь лет метели
К Христовой помощи взывать.
Пророчив мне расправу, мило
И тщетно требуя письма,
Вы мне клялись, что обрамила
Вас чувств отеческих тесьма.
Оставьте при себе печали
И ложь неискренних молитв.
А наша дочь- она и дале
Пусть почитает вас за миф.
Любовь к вам наша обнищала.
Оставьте нас, коль есть в вас честь.
Мой друг, лиха беда начало.
Я заклинаю вас, бог весть.
Мой гребень строф, греми
сильнее
Мой гребень строф,
греми сильнее.
Не бойся словом испестрять,
Проборы крон рябым аллеям,
Березам звонким русу прядь.
Когда зима, окутав в проседь
Мятежный пыл златых полей,
К природе постучится в гости
Спустившись на одном крыле,
Под песнь метели, в снежный ворох,
Растормошись и терпко грянь,
И на сугробистых просторах
Ласкай пучину декабря!
Летите птицей звонкокрылой
Творенья сердца и души,
Взрастите в майский зной унылый
Холеной зелени аршин.
В июль, в октябрьскую стужу,
Стирая скорби груз с лица,
Развейте строфы мою душу
По русским дремлющим сердцам.
Я не верил тогда, что
покой есть…
Я не верил тогда, что
покой есть,
В этих селах, что встали у зги.
Помню, как кочевряжился поезд,
Увозя нас от русской пурги.
Как деревья, собравшись в ватагу,
Ожидали метельный расстрел!
Как во сне, свесив ноги к оврагу,
Желтый месяц тихонько сопел.
И изрядно продрогши без солнца,
Лихо мысли мои обуздав,
Прицепившись к глухому оконцу,
Вместе с поездом мчалась звезда.
Ах, зачем я стремился, Россия,
Покорить пустоту
чванных стран?
Ах, зачем вы меня уносили,
Города, за верстою верста?
Я обмолвился в мрачном безверии
Не помыслить ни разу о вас,
Добродушные русские звери,
Что в лесах замерзают сейчас.
Слишком поздно засеяла совесть
Забулдыге шальные мозги.
Я поверил теперь, что покой есть,
В этих селах, что встали у зги…
Лей благовест свои синие
песни
Лей благовест свои
синие песни,
Звоном взмети дрожь пустынных полей.
Я в них улягусь, теперь я их крестник,
Пусть нам свистит благозвучный апрель.
Пусть небеса, словно черная хлябь,
Пали в весну кочевыми пластами,
Добрых посевов осипшая зябь,
Спой в сентябре яровыми устами.
Не шипят и не мечутся
волны…
Не шипят и не мечутся
волны,
Силясь знойную тишь обуздать.
И упали раскосые холмы
Бурой жабой в озерную гладь.
В миролюбии, богом возданным,
Под июльский блаженный покров,
Зацвела по соборам и храмам
Золотистая гроздь куполов!
Крепостей сизо-белый журавль,
Под тоскою плещеевых мест,
Повенчал золотой Переславль,
По домам разогнав благовест.
Блажь в ногах с этим бархатным звоном
Прозвенит словно крепи оков.
И душа понесется по склонам,
Через синь исполинских лесов.
Под вниманием
чуткою вербы,
Что в разы стала сердцу милей,
Окунусь в невозможную небыль,
Словно в сон приозерных полей!
Ветра багровые дохнули…
Ветра багровые дохнули,
Поля и долы обтесав,
И вместе с гибельным июлем
Пожаром ринулись в леса.
Ударил зной о земь копытом,
Подобный годам войн и смут.
Ревет, беснуется, кипит он,
Широкоплечий баламут.
Спаси и сохрани нас Отче,
Утешь пыл взбалмышной чуме.
И пусть от сёл незваный зодчий
Бежит, как зверь в чужом уме.
Пусть верещит поодаль лживо,
Умерив свой трескучий гнёт.
И боле пусть его огниво
Домов древесных не лизнет.
За что ты рухнуло, проклятье,
В досель не выжженую ширь.
За что в дыму парит Тольятти?
За что с щитом идешь в Сибирь?
Уснула песнь, затихла ода;
Лишь по углям стрекочет треск.
За что над Русью ты, природа,
Взвалила понимальный фреск?
Я жив. Я в золоте
тиснений…
Я жив. Я в золоте
тиснений
Огонь души до вас донес.
Я в вас живу тоской осенней,
И пустотой увядших лоз.
Я в вас пою метелью горной;
Не баснописец, не ведун.
Я стался зябью буро-черной.
Я ливнем по лесам бреду.
Кивая в окна облаками,
Скачу вприпрыжку по ветрам.
Я жив. Я в вас дышу стихами,
Лаская в сердце гущи ран.
И льет, и пышет моя лира,
Резвится кавалькадой строк,
И воспевает светлость мира,
И проклинает злобный рок.
Я в вас, и значит вы живете,
Воспеты мною сотни раз.
Я жив. Я в ветхом переплете
Расхристан прописью для вас.
