Каждый год 31 октября я не желаю просыпаться. Я зажмуриваю глаза и думаю: если человек в среднем живет около 75 лет, то вычеркнув из календаря один-единственный день, он теоретически  укоротит этот срок на пару месяцев, фактически же - сохранит долгие годы жизни, учитывая нерастраченные слабонервные клетки. Happy Halloween! – более нелепого словосочетания не придумаешь,  это все равно что пожелать счастливого полета человеку, который на ваших глазах падает с десятого этажа, или заявиться с цветами к дантисту после того, как тот вырвал вам здоровый зуб.
Последний день октября радует глаз обилием висельников на укутанных паутиной деревьях, выставленных в окнах светящихся человеческих скелетов, уютно расположившихся на недавно зеленых лужайках ведьм и мертвецов, а также слоняющихся по улицам в ужасных костюмах маленьких детей в сопровождении вполне здоровых на вид родителей. Не участвовать в этом празднике смерти невозможно. Толпы спайдермэнов, привидений, пиратов и скубиду, в масках и париках, непрерывным потоком тянутся в мой дом, охрипшие от лая собаки к концу дня отказываются привечать новых незваных гостей и лежат, потухшие и беспомощные, на своих подстилках; закупленные накануне горы конфет тают на глазах, а мое лицо не в силах больше лучезарно улыбаться при виде очередной группы голодающих крошек.  Помню, как однажды, открыв дверь и увидев на полутемном крыльце ряженого переростка в костюме православного священника, щедро одарила его сладостями. Священник оказался настоящим, из нашей церкви, заглянул по-соседски на вечерний огонек ...

История с Шараповым произошла на заре нашей американской жизни. В тот день, 31 октября, мой любимый, дворянского происхождения и черный как смоль, кот по имени Шарапов исчез из дома, никого не предупредив. Я долго бегала по соседним улочкам, звала его, интересовалась у прохожих, не видел ли кто маленького черного котика – американцы сочувственно качали головами и рассказывали душераздирающие истории о том, что случается с черными котами во время Халловина. Я уже не искала его в траве и под кустами, а  вглядывалась в ветви деревьев, ожидая найти там одинокий черный трупик, болтающийся на пеньковой веревке. Добрые дети, вышедшие на вечернюю охоту за дармовыми конфетами, в костюмах и с котомками за плечами, бежали сначала маленькой, а потом разросшейся кучкой вслед за мной, помогали найти любимого зверя. "Шарап, Шарап!" - неслось со всех концов улицы Нордики, где мы тогда жили, нарядных детей становилось все больше и больше, каждому хотелось первому найти черного кота, живого или мертвого, с необычным для американского уха именем. Мы останавливали каждого встречного и с надеждой спрашивали, не видел ли кто нашу пропажу.
Пожилой мужчина, прогуливавшийся вдоль улицы, привлек наше внимание тем, что время от времени поправлял свободной рукой какой-то странный предмет, спрятанный у него за пазухой. Он неторопливо шагал по Нордике, пытливо заглядывая в ярко освещенные окна чужих домов. Умиротворенность, однако, исчезла с его лица, когда прямо перед собой он увидел гигантскую толпу маленьких привидений и пауков, дружно скандирующих "Шарап! Шарап!"
“Did you see a black cat?” – на чистом английском языке вежливо спросила я пешехода. Его глаза беспокойно забегали, одна рука крепче прижала бугорок за пазухой, другая нервно полезла в карман брюк. Не догадаться, что под курткой у него бомба, а в кармане пистолет, мог только младенец. Я с ужасом оглянулась назад, понимая, что юным натуралистам угрожает смертельная опасность и от моих решительных действий зависит их жизнь.
- Back up! - кричу я разноцветной толпе, хватая на руки малышей, стоящих рядом со мной.
- Шарап!  -  кричат хором нарядные непослушные дети.
- Shut up!  - кричу я, пытаясь заставить их замолчать и слушать мою команду.
- Шарап!  -  еще дружнее подхватывают мой призыв малолетние кошачьи заступники.
Бандит тем временем вывернул сначала один карман и, не найдя там того, что искал (пистолет!), полез в другой, забыв от волнения про то, что под курткой у него спрятана бомба... Взорам любопытных жителей Нордики предстала такая картина: пожилой террорист стоит посреди тротуара с поднятыми руками и вывернутыми нуружу пустыми карманами, впившись растерянным взглядом в кричащую ораву замаскированных малышей. Под ногами у него валяется кипа газет, выпавших из-за пазухи, с удивительно знакомыми мне названиями, прописанными привычной глазу кириллицей: "Реклама", "7 Дней", "Земляки" - а уста несчастного тихо и безнадежно шепчут по-русски: "Ничего нету, ребятки,  конфетки все кончились"...

... Шарапов недавно торжественно отметил свое 12-летие. Он немного постарел, но не побелел. Каждый год 31 октября, накануне Дня всех святых, он бесследно исчезает из дома, ни с кем не попрощавшись, и на следующее утро как ни в чем ни бывало возвращается в семью.

Елена Николаева, октябрь 2007 г., Чикаго
Рисунок Юрия Ясинского, Чикаго