ФЛЭШКИ ИЗ МОЕГО ДАЛЕКА (Отрывки)

Флэшки, в моем вольном переводе, это вспышки памяти. Флэшка длится  не больше секунды, и трюк заключается в том, чтобы  успеть ее записать. Хронология во флэшках отсутствует начисто. Вид при этом совершенно дурацкий: сидишь на крылечке под нежарким октябрьским солнышком. Что бы, думаешь, такого хорошего вспомнить, чтобы обо всем забыть? И вдруг как начнут эти флэшки на тебя сыпаться, словно листья бабьим летом, только успевай иероглифы на бумажке выводить. Расшифрованные стенокаракули подтвердили давно возникшее подозрение: жизнь моя – один сплошной прикол.

ХРУСТАЛЬНАЯ УБОРНАЯ

 

С пользой потратив первые три года своей жизни на чтение уличных вывесок и надписей на заборах, я вскоре переключилась на сказки и мемуары. Долго, помню, удивлялась странному желанию средней дочери из "Аленького цветочка": привези ты мне, батюшка, туалет хрустальный. - Холодно ж на нём сидеть-то, господи! - переживала я за купеческую дочь. А когда дошла до мемуаров, то стала сокрушаться по поводу человеческой бестактности: после спектакля бедным актрисам даже в уборной нет покоя, все кому не лень заходят, да ещё с цветами!

ПОДОДЕЯЛЬНИКИ

 

В Москве как-то не принято развешивать постельное бельё на улице. Но мы жили в новом районе, на Речном, куда ещё и метро не подвели, и телефонов не было, а соответственно, и цивилизация пришла позже. Поэтому некоторые домохозяйки из наших пятиэтажных небоскрёбов, построенных незабвенным Никитой Сергеевичем, вывешивали простыни да пододеяльники на самодельных виселицах для белья, не оскверняя при этом взгляда гостей столицы. Поздно вечером наша мама, объявив семье, что завтра мы впервые в жизни будем спать под белоснежными, пахнущими морозом пододеяльниками и что жить нам от этого станет намного веселее, отправилась с тазиком к виселице. А поутру, не позднее 6 часов, пошла снимать обещанное нам чудо. Сияющие чистотой, хрусткие в утренней свежести пододеяльники висели на том же месте, однако, еще вчера одинаково скучно-белые, теперь они разительно отличались не только от себя прежних, но и друг от друга. На одном огромными буквами масляной коричневой краской было написано известное каждому русскому слово из трёх букв, а на другом -  не менее распространённое из пяти... Все мамины усилия по уничтожению произведения искусства неизвестного художника ни к чему не привели - буквы, конечно, побледнели немного от участившихся с того утра стирок, но были вполне различимы. Денег на покупку нового постельного белья не было. Зато наша с сестрой жизнь действительно стала намного веселее. - Юлька! - грозно кричала я, когда мы укладывались спать, - ты опять моё одеяло взяла, не видишь, там х... написано. - Да забери на здоровье, а мне мою б... отдай!- не отставала младшая сестрёнка. Я могу только догадываться, как хохотали, слушая вечерние беседы своих детей, наши родители. Пожалуй, это был единственный случай узаконенного существования двух матерящихся девочек из благополучной московской семьи.

ИНТЕРВЬЮ

 

В анкете мы честно указали, что муж состоял. Обсуждение этой темы вызвало живейший интерес у сотрудников американского посольства, пригласивших нас на интервью. Расскажите, говорят, по какому случаю в партию вступили. Коммуналка, начала я в оправдание ошибок молодости, это такая квартира с соседями (румейты по-вашему). В одной комнате мы с мужем и двумя детьми, в другой - ещё одна семья с ребёнком, в третьей - Вовка с постоянно меняющимися подругами. Как умещались вчетвером в одной комнате? Запросто: три кровати, телевизор на санках (зимой потому что покупали), фанерка квадратная на табуретке, сверху скатёрка для красоты - это столик журнальный. На кухне девятиметровой (не знаю я пока ваших скверофутов) - три холодильника, три стола с табуретками и плита газовая, одна на всех, зато у каждого своя конфорка, а четвёртая, слава богу, не работала. Особенно весело по утрам бывало: на работу и в ясли-садики все примерно в одно время собирались. По счетам? Конечно, платили, а как же - на троих делили. Только по поводу телефона мы постоянно спорили: соседи считали, что раз нас четверо, то и платить мы должны больше, а мы доказывали, что грудной ребёнок не может долго по телефону разговаривать. Нет, клининг-сервиса не было, у нас клининг-расписание в коридоре висело, и Вовка, сосед, вечно числа подделывал. Наша коммуналка единственная в этом девятиэтажном доме на Октябрьском Поле оставалась, никак разъехаться не могли. Те, что с ребёнком, шесть лет подряд первыми стояли в очереди на квартиру. Почему не шла - шла очередь: другим, кто за ними, давали, и соседи наши каждый раз первыми оказывались! Вовке вообще ничего не светило, а на покупку кооперативного жилья денег не было ни у него, ни у нас. Нет, помощи от государства нам не полагалось - у нас лишние 80 сантиметров были: по закону положено иметь не больше пяти метров на человека, а наши хоромы насчитывали 15 м 80 см. Вот только когда второй ребёнок родился, стало считаться, что мы имеем право называть себя очередниками. И так считалось еще четыре года, пока муж не сдался и в партию не вступил. Как зачем? Ведь квартиры распределялись только среди руководящих работников, а кто ж тебя назначит, если ты не член? И двух лет не прошло, как нам от его работы квартиру выделили. Дети к тому времени в школу пошли. Мы как переехали, так на следующий день из дружных рядов и вышли. Теперь понимаете? Американцы согласно кивнули и выписали нам билет в страну великих возможностей. Мне даже не пришлось давить на их нежное американское воображение рассказами о Камчатке, а то бы они мне, пожалуй, место Кондолизы Райc предложили - наша спокойная московская коммуналка, по сравнению с камчатской, представилась бы им оазисом в пустыне: 18 камчатских румейтов с маленькими детишками на одну кухню и один туалет без ванны и без горячей воды. Длиннющий коридор, по которому наша трёхлетняя дочь несётся на всех парах из кухни, влетает в роскошную восьмиметровую комнату и, глядя на меня, мать свою, кричит радостно: - Тётя Лена! Тётя Лена! У вас кипит!

ДИСПАНСЕРИЗАЦИЯ

 

Встреча с гинекологом была назначена у него в кабинете. Двенадцать осиновых листочков трясутся под дубовой дверью - кучка 17-летних девочек из престижной МИДовской школы ожидают своей очереди на экзекуцию, опустив глаза от смущения. Мы не были ни больны, ни беременны - это называлось диспансеризацией. Наташка по списку шла первой. Я, благословив подругу, остаюсь в коридоре, жду, волнуюсь, стесняюсь. Пуля, вылетевшая из кабинета через десять минут, оказалась Наташкой. Увидев её красное лицо и надетую наизнанку юбку, мы прижались друг к другу ещё плотнее. - Ну что? - фальшиво бодрым голосом спрашиваю я, изгнав из головы миллион неприличных мыслей. Она шепчет: - Ленка, ты знаешь, что такое плечи? - Конечно, знаю. Вот они. - И себя по плечам хлопаю. Наташка начинает истерически хохотать и восклицает: - Вот и я так думала! Ну кто же тогда знал медицинскую профессиональную терминологию! Ну какой же нормальный человек мог догадаться, что у гинекологов принято подставки для ног, прикреплённые к смотровому креслу, "плечами" называть. Доктор - импозантный пожилой джентльмен - говорит моей девственной подруге: - Раздевайтесь, мадмуазель, ноги на плечи. А сам, отвернувшись для приличия, склонился над умывальником, который в непосредственной близости от кресла находился - кабинетик-то крошечный. Разделась моя Наталья, прилегла на кресло гинекологическое, попыталась ноги себе на плечи пристроить - не вышло. Тогда, поразмыслив и тонко оценив ситуацию, она медленно опустила их на плечи стоящему к ней спиной врачу...

ПОТЕРЯ

МОЙ ПРЕЗИДЕНТ

ГЕНЕРАЛЬСКАЯ ВНУЧКА

ПРОДОЛЖЕНИЕ "ФЛЭШЕК" И ДРУГИЕ РАССКАЗЫ ЧИТАЙТЕ В КНИГЕ ЕЛЕНЫ НИКОЛАЕВОЙ

КРАСНЫЙ КАБРИОЛЕТ
В НЕЕ ВОШЛИ "ФЛЭШКИ", "ШТАНДЕР!", "Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ", "КРАСНЫЙ КАБРИОЛЕТ"
И ДРУГИЕ РАССКАЗЫ, А ТАКЖЕ
ЗНАМЕНИТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ПЕЧАТНЫХ ЛЯПОВ И РАДИОПЕРЛОВ ЧИКАГСКИХ СМИ
ИЛЛЮСТРАЦИИ МАСТЕРСКИ ВЫПОЛНЕНЫ ЕВГЕНИЕМ КРАНОМ

КНИГУ МОЖНО КУПИТЬ НА САЙТЕ AMAZON.COM
ДВЕ НАДЁЖНЫЕ ССЫЛКИ ДЛЯ ЖЕЛАЮЩИХ ПРИОБРЕСТИ КНИГУ:

1. THE RED CABRIOLET
2. THE RED CABRIOLET

СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ!

About the book:
"The Red Cabriolet", "Shtander!", "I Love You So Much", the entertaining "Flashki" series - a collection of amusing short novellas about a typical Moscow family, - and other stories by Elena Nikolaeva, were written in the United States and immediately found their reader. The charm of her prose, its easily recognizable, captivating sense of humor and its display of undeniable love for the Old City and its residents holds the reader's attention throughout, making him laugh and cry at the same time. Each of the stories is not only a masterfully narrated humorous episode with an unexpected and hilarious ending but, upon close inspection, a fragment of an era which will never repeat itself.
About the author:
Elena Nikolaeva is a former Muscovite who now lives in Chicago. Graduated from Moscow Teachers University, French department. Owner of a computer school. Founder of an Internet based magazine "Lexicon" where she writes stories about her life in Russia and America. Web site: www.lexicon555.com