|
Дмитрий
Якубов родился
в Ленинграде (Санкт-Петербург), в театральной семье. Возможно,
именно это определило его дальнейшую жизнь. Первые стихи написал в 5
лет.
С тех пор
поэтическим творчеством
занимается постоянно.
По окончании
учебы в
Санкт-Петербургской академии культуры, кафедра режиссуры, выпустил
несколько спектаклей со звездами российской сцены: Петром
Вельяминовым, Иваном Краско, Татьяной Пилецкой, Георгием Штилем и
многими другими. С 2002 года живет в Америке. Опубликовал две пьесы:
«Гениальный Проект» и «Рождество». К пьесе «Рождество» написана
замечательная музыка, в штате Теннеси недавно состоялась премьера
спектакля. Первый сборник стихов - «Праздничная Поэзия» - вышел в
Чикаго в 2005 году. Дмитрий является владельцем и главным
редактором журнала «Информационное Окно». Стихотворение «Иоанн
Дамаскин» основано на реальных фактах жизни этого Святого
подвижника.
Иоанн Дамаскин
Трудно поверить - но это не сказки.
В нашей истории выдумок нет.
Как-то, в уютном и тихом Дамаске,
Жил удивительный, смелый поэт.
Роскошь, приемы... Все чудно и мило!
Можно забыться, можно пропасть,
Если однажды душа вкусила
Славы шальную власть!
Слава и деньги - приятное дело!
Много восторгов, подруг и друзей...
Только однажды ему надоело -
Он утомился от славы своей!
...
Всполохи моря, задумчивость лилий,
Звонкий рассвет, первозданную тьму -
Он в совершенстве ваял без усилий.
Слово легко подчинялось ему.
Но к себе и к словам своим был он суров.
Поглядев на судьбу свою строго,
В самый тихий и сладостный из вечеров
Он решил что-то спеть и для Бога.
Только песня к нему почему-то не шла,
И не мог он понять, почему.
Может, жил он не так? И плохие дела
Не пускают песню к нему?
Роскошь Дамаска утешит любого.
Только сегодня горюет поэт:
Если нет слов для Создателя слова -
Значит, и смысла в поэзии нет.
***
И потом каждый день, напряжённо, спокойно, сурово,
Находил он привычный ответ:
Если Бог не сияет из каждого слова,
Значит, ты никудышный поэт....
***
Вдалеке от богатой столицы,
Схоронясь от побед и обид,
Где гостями лишь звери и птицы,
Монастырь пять столетий стоит.
Пять столетий стоит одиноко...
И смиренной молитвой своей
Озаряют небо Востока
Купола монастырских церквей.
***
Что-то не ладится нынчe
работа!
Каждый монах как о чуде твердит:
"К Старцу явился влиятельный кто-то,
С именем странным:
"пиит".
Красочный мир улыбался вельможе...
Только пришла Благодать!
Жил - не тужил, веселился... И что же?
Хочет монахом стать!"
***
Книги, свеча... Полутёмная келья.
Времени будто нет.
"Думаю, отче, что жить не умел я, -
С этого начал поэт, -
Тянет людей к изыскам слога,
Как на цветы саранчу...
Впрочем... ведь если нужно для Бога -
Я навсегда замолчу".
"Гордость бывает в смиренье одета, -
Старец ответил ему, -
Многие люди ищут света,
Но попадают во тьму.
Буря нужна, чтобы в покое
Черную рясу надеть.
В общем, решенье мое такое:
Будешь безмолвен впредь!
Станешь в молчании жить отныне...
И про стихи забудь!
Путь наш - словно путь зверя в пустыне.
Долгий, безмолвный путь".
...
В тишине и безмолвьи, как старец велел,
Пребывал он, молитву творя.
Удалясь от былых поэтических дел,
Он не тратил времени зря.
Открывал он в молитвослове
Мир сладчайшей, святой тишины.
Причащался Тела и Крови,
Что жертвою Бога даны.
И над книгой сияет лампада,
Возвещая покой небес...
Что ещё человеку надо,
Если век за окном исчез?
***
Был вельможа – стал инок смиренный,
Идущий сквозь ветер дней
С тихим сердцем, что ярче Вселенной,
С робкой верой, что мира сильней.
***
Крестьянин как-то заглянул к монахам.
Нелепый, весь оборванный, смешной.
Заглядывал в глаза с каким-то страхом.
Святым иконам клал поклон земной.
- Я знаю, - молвил, - что
возможно это:
Устать от славы, денег, женских ласк...
Мне очень нужно повидать поэта,
Что покорил и позабыл Дамаск.
Нашёл поэта он.
Сказал поэту:
- Ты верный, ты великий дал обет.
Удела лучше не было и нету -
Когда молитвой только дух согрет.
Когда душа, в святой тиши безмолвья,
Творцу ревнует, скрывшись от сует...
На краткий миг от праведных трудов я
Дерзну тебя отвлечь, монах-поэт.
Ты
знаешь, друг был у меня когда-то...
Хороший друг – такие вот дела!
И детство было – вечно, чисто, свято...
И зрелость наша честною была.
Потом
расстались мы.
Семья, работа.
Иная жизнь, другие города.
И всё-таки...
В душе осталось что-то,
О чём не забываешь никогда.
А
год назад, с торговым караваном,
Я посетил тот край...
Далёкий.
Мой.
Он, как старик-бродяга в платье рваном,
Лежал в песках – забытый, чуть живой.
И я спросил...
Спросил тогда о друге...
И вот узнал, что дружбы вышел срок...
Что умер он.
А где и как – в округе
Никто и вспомнить толком-то не мог.
Он дома был...
А может, был в дороге -
Устав, на землю повалился вдруг...
Лишь помнили, что петь любил о Боге
И ждал, когда к нему вернётся друг.
Послушай.
Если связан ты обетом –
Прости меня и просьбу позабудь.
А если нет – ты напиши об этом...
Ты напиши об этом
Как-нибудь...
***
Рассказ его – не нов, не странен:
Возлюблен смертью мир земной.
Покинул монастырь крестьянин,
Нелепый и смешной.
Стоял монах, смотрел в окно ночное,
Духовным оком проницая тьму,
И в ясном созидательном покое
Ответы грезились ему.
Молитвослов в руках рассеянно сжимая,
Внимая пенью маленькой свечи,
Он вглядывался жадно в горечь Рая
И слышал властное: Довольно! Не молчи!
Неправда, что хотел ты петь для Бога,
Ведомый лишь гордынею своей!
Смиряйся, не старайся сделать много -
И пой, как можешь...
Просто...
Для людей...
***
Лики святых.
Полутемная келья.
Старец среди книг.
"Значит, понять его не сумел я", -
Думал печально старик.
Раскрыты книги, мерцают свечи...
"Как родной был он мне, старику.
Полюбил я его с первой встречи...
А теперь на позор обреку.
Монастырь – это стройность устава.
Будь к себе без поблажек строг!
На фантазии нету права!
И как он ослушаться мог?
Что-то пишет целыми днями,
Нарушая мой давний запрет.
Решено: он расстанется с нами.
Здесь безбожникам места нет.
По-предательски, бестолково
Ты повёл себя, дерзкий сын!
Будет жестким наставника слово.
Бог со мной - я всегда один.
Что наделал ты, окаянный?!..."
Сном забылся усталый старик...
И в сад красоты несказанной
Перенёсся в единый миг.
Бродит он, невесомый,
Среди цветущих дерев...
И слышит такой знакомый,
Знакомый такой напев...
И девушка в светлом платье
Тогда подошла к нему.
- Послушай... Хочу сказать я,
Что обида твоя ни к чему!
Благодатное слово поэта
Станет светом для многих людей.
Будет вера поэтом воспета -
В простоте и во славе своей.
Ждёт его неземная слава
На его незаметном пути...
Он нарушил букву устава,
Чтобы главное соблюсти.
И длился блаженный миг,
И звёзды по небу плыли...
Прошептал изумлённый старик:
- Богородице Дева... Ты ли?
***
Трудно поверить - но это не сказки.
В нашей истории выдумок нет.
Как-то в уютном и тихом Дамаске
Песню о людях сложил поэт.
Разрешая сомненья, сметая барьеры,
Воскрешая сердца и рабов и царей,
Стала песнь эта словно знамением веры –
В простоте и во славе своей.
В дни побед и в часы неизбежной печали,
В век безбожья, и в век, что к Отцу устремлён -
Эта песнь…
Эти песни во храме сияли –
И пребудут во век - до последних времён.
В полумраке течёт бесконечная Лета,
Наблюдая наш мир с первых дней до седин,
И несёт по столетиям имя поэта –
Преподобный,
Святой Иоанн Дамаскин.
***
А рядом с ним, небытия на грани -
Во Свете и в блаженстве Бытия –
Плескаются в волнах друзья-крестьяне,
Хорошие и добрые друзья.
И редко вспоминается утрата,
Что в монастырь к поэту привела...
"Послушай... Друг был у меня когда-то...
Он снова жив. Такие вот дела".
Уважаемый читатель!
Рубрики "Листок" и "Рукопись" предоставлены
всем, кто пишет, будь то новичок в литературной
области или корифей. Присылайте свои работы
(статьи, рассказы, стихи) по адресу:
interlx@att.net
или
interlx@mail.ru
|
