Эта рубрика рассказывает о происхождении и значении слов, пословиц, присловиц, поговорок, фразеологизмов в русском языке. Нередко ежемесячные темы подсказаны читателями "Лексикона". Пожалуйста, воспользуйтесь адресом нашей электронной почты, чтобы задать вопрос, ответ на который появится в следующем номере журнала. Спасибо всем, кто, живя в эмиграции, продолжает интересоваться русским языком и читает наши странички (см. также рубрики "Трудности русского языка" и "Скажите, пожалуйста!")

Борис Бейнфест

НОВЫЕ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ

Совсем недавно, каких-нибудь лет 20-30 назад, пропагандистская государственная машина хитроумно изощрялась в придумывании словесных блоков, призванных при частом употреблении втемяшить в и без того замусоренные головы граждан некую мысль. На самом деле, при малейшей попытке разобраться с их содержанием, эти блоки должны были бы тут же развалиться, ибо были поразительно бессодержательны. Но… работали, и внедрялись в сознание, и продолжали существовать, на манер поручика Киже.

Вот пара примеров. При вторжении в Афганистан для пропагандистского обеспечения был придуман гениальный словесный блок: ограниченный контингент. Требовалось создать впечатление, что на Кабул советская армия обрушилась не всей своей мощью, а действует только какой-то малой своей частью. Кто и как ограничил этот самый контингент, не обсуждалось. Не обсуждалось также и то простое обстоятельство, что неограниченных контингентов не бывает, что любое воинское соединение, будь то дивизия или даже армия, ограничено по численности. Но ощущение, что идет не война, а некая локальная операция, и цель будет достигнута малой кровью, действительно, если не задумываться, у населения возникало. Во что превратилась эта малая «операция» и чем она кончилась, мы знаем: 10 лет этот ограниченный контингент, постоянно подпитываемый все новым и новым человеческим материалом, увязал в этой трясине, пока не изменилась обстановка и не создались условия для сворачивания авантюры, последствия которой афганцы расхлебывают до сих пор.

Тогда же из сундуков был извлечен замшелый, потасканный словесный блок: интернациональный долг. Что это такое, никто не объяснял: карточный долг – ясно, супружеский долг – тоже ясно, а это… И выполняли ли американцы этот пресловутый долг, вторгшись в свое время во Вьетнам, тоже непонятно. Но мы его свято исполняли: в Венгрии в 1956, в Чехословакии в 1968, в Афганистане в 1980. Не так часто, как супружеский долг, но с завидной регулярностью в 12 лет.

А вот еще пример. Нерушимый блок коммунистов и беспартийных. Который одерживал победу за победой на всех выборах. И никто не задавал простой вопрос: над кем? Кто этот невезучий и не имеющий шансов соперник несокрушимого блока? Кого этот блок каждый раз сокрушает?

Это всё равно, что выпустить на ринг одинокого боксера, дать ему немного побегать по рингу, помахать кулаками, а потом объявить победителем.

Когда в Польше в 1980 началось движение «Солидарности» и одна за другой пошли забастовки, в нашей прессе они получили название «перерывы в работе». Ну, что-то вроде обеденного перерыва. Или вынужденного простоя по причине вовремя не поданного сырья. За год слово забастовка не прозвучало ни разу.

Ну и так далее. Речь здесь только о том, что есть смысл время от времени вдумываться в суть притертых, примелькавшихся, назойливо повторяющихся, навязываемых словесных блоков, ибо вроде бы знакомый, привычный штамп имеет свойство влезать в голову без спроса, если ему не поставить простую логическую преграду, всмотреться в смысл слов.

Впрочем, напрасно идеологические регулировщики считали народ совсем уж безмозглым. Нет, народ соображал, и неплохо соображал. Когда при Брежневе замелькал лозунг: все для блага человека, все во имя человека, народ откликнулся живо: и мы знаем этого человека! А однажды, проезжая мимо длиннющего дома, на крыше которого были установлены аршинные буквы, много лет образовывавшие лозунг: Решения XXVIII съезда партии – в жизнь! (в нем с некоторых пор от съезда к съезду менялось только количество палочек после V), я вдруг увидел, что в лозунге не хватает последних четырех букв, хотя восклицательный знак был на месте. Вряд ли это ветер так осмысленно распорядился лозунгом. Скорее всего, какой-то остроумец не поленился ночью залезть на крышу…

***********

Может ли фонетика играть важную роль в жизни? И не просто в жизни, а, скажем, в технике? Я наткнулся на уникальный пример того, что может. Искусственные, ничего не значившие в русском языке слова придуманы были только из тех соображений, чтобы в условиях плохой слышимости их можно было, тем не менее, ясно различить. Это: майна и вира. В них ударные гласные резко отличны по звуку. Но еще й  придает первому слову свою слуховую окраску, звучит не просто а, а ай. Спутать ай и ир невозможно, даже если кричат снизу, а тот, кому кричат, сидит в кабине подъемного крана.

Дальнейший поиск в интернете показал, что «майна» и «вира» – это морские термины древних финикийцев. Вира (вверх) – буквально означает «в воздух», майна (вниз) – буквально, «в воду». Несмотря на то, что финикийцы считаются «потерянной цивилизацией» и историкам известно не так много о них, слова с подобными корнями встречаются во многих европейских зыках. Например, на итальянском «maina» означает убирать, опускать, в «virare» – поворачивать. Немецкие, сходные по звучанию слова «ihre» и «meine» могут символизировать отношения того, кто тянет, и того, кто управляет тем, что тянут (допустим, груз на веревке), то есть направлением – «на тебя», «на меня».

Как известно, на Руси было достаточно много итальянских архитекторов. Руководя действиями строителей на своем языке, они прочно закрепили эти термины в строительной практике. И по прошествии веков на стройках через мегафоны и громкоговорители звучит древний язык финикийцев, переложенный на русский лад: «Майнуй потихоньку, правее, правее, вира….».

Однако, речь здесь не только об этимологии. Происхождение происхождением, но ведь итальянцы не просто так, не беспричинно позаимствовали именно у финикийцев эти слова, почему бы итальянцам не кричать просто по-итальянски: вверх, вниз? С чего бы это русские вдруг заговорили по-финикийски? Да потому что вверх, вниз по своим акустическим свойствам не годятся для этой цели. Они не так явственно различимы на слух. Скорее всего, и в финикийском эти слова не просто так родились. Я думаю, эта версия – фонетическая – имеет под собой здоровую основу. То, что в русском эти слова заимствованы, для этой версии не имеет значения.
В принципе, языков такое множество, что каждому слову можно при желании найти родственника. Но почему языки (все!) остановили свой выбор именно на майна и вира, эта версия объясняет, а другие нет.
Кстати, думаю, что и полундра укрепилось в языке благодаря своей звучности (раскатистое ндр в сочетании с гулким у).