ГОВОРЫ,
ДИАЛЕКТЫ, ПРОИЗНОШЕНИЕ
Однажды мне посчастливилось побывать на уроке
постановки дикции, который давали
для ведущих молодежного радио два
профессиональных актера театра
"Атриум". Это была
отработка звуков речи,
постановка правильного дыхания, а
также правильного произношения
слов. Меня, москвичку,
они "раскусили" мгновенно,
причем, не только по
всеми узнаваемому московскому
"аканью", но и по произношению звуков в
некоторых словах.
Почему же москвичи
"акают",
нижегородцы
"окают", а вот рязанцы, например,
"якают"?
И если в каждой области существует свой
говор, который
вовсе не мешает нам
общаться, то стоит ли придерживаться нормы?
И главное: что такое норма языка?
Для примера возьмём
тот же
московский говор.
С 15-го
века Москва стала центром Русского государства,
и произносительные нормы стали складываться на
основе московского говора. В
19-ом веке его влияние возросло. Оно впитало в себя
характерные черты живого народного языка, за ним
стояла традиция московского Малого театра.
Московское произношение
стало произношением старой московской
интеллигенции.
Образованные люди во всех местах России
старались говорить по-московски. Расположенная
на стыке северных и южных областей, Москва
объединила в своей манере речи и те, и другие
говоры. Вполне возможно, что
"аканье" пришло с
юга, а ритмика и мелодика разговора сохранилась
северная.
Развивался и
просторечный московский язык. Москвичи говорили
так, что первый предударный слог в слове был
длиннее ударного слога. Отсюда и пошла старая
дразнилка для москвичей: "Мы с Ма-асквы, с
па-асаду, с ка-алашного ряду».
Во второй половине
19-го века у московской нормы
появился конкурент - петербургское произношение,
которое постепенно усиливало свои притязания на
роль общелитературного образца. Его главное
отличие от московской нормы состояло в усилении
книжного, "буквенного" произношения. Чиновничий
Петербург изъяснялся с канцелярским педантизмом
— "как пишу, так и говорю". Где москвич сказал
бы "Што", петербуржец говорил "Что", московское
"ничеВо" в Питере звучало по писаному: "ничеГо"
(меня, кстати, всегда почему-то обижает, когда
Бориса Борисова, вещающего на чикагских
"Новых горизонтах", ведущие объявляют как
"нашего московского корреспондента" - ни один
москвич не станет произносить что или
чтобы со звуком Ч, даже читая с листа - это
присуще питерцам, но никак не москвичам!)
Сейчас московское
произношение утратило былую роль
произносительного канона. Знаменитое московское
произношение можно услышать, в основном, в записи старых спектаклей. Вовсе не
в обиду
питерцам, но петербургское произношение
активно не было признано театральной сценой.
И все же норма существует. Норма литературного языка – это
относительно устойчивые способы выражения,
закрепленные в лучших образцах литературы и
предпочитаемые образованной частью общества.
Современные нормы произношения стали намного
менее жесткими, чем были раньше, появились
допустимые варианты.
Приведу лишь несколько примеров
с чн и шн.
По современным нормам
употребление шн вместо чн при
произношении является устаревшим, в ряде случаев
– просторечным. В современном литературном
произношении шн обязательно в немногих
словах: конешно, скушно, яишница, пустяшный,
скворешник, прачешная, перешница; а также в
женских отчествах на –ична: Саввишна,
Ильинишна, Фоминишна. В словах нового
происхождения, особенно тех, которые появились в
советскую эпоху, произносится только чн:
многостаночный, поточный,
съемочный.
В ряде слов
произношение шн допускается наряду с
чн: яшневая
и ячневая, молошный
и молочный, пшенишный
и пшеничный, лавошник
и лавочник, булошная
и булочная, сливошное
и сливочное, (я, к
примеру, совершенно не задумываясь, говорю булоШная,
но сливоЧное
масло)
Напоследок, вот вам два
четверостишия, следите за словом скучно (скушно),
которое произносится по-разному, в зависимости
от того, с чем рифмуется.
Но, говорят, вы нелюдим,
В глуши, в деревне всё вам скуч(ш)но,
А мы... ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодуШно.
А вот другое, тоже Пушкин:
По дороге зимней, скуЧной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвуЧный
Утомительно гремит.
