||||||||

ГАЛИНА ПИАСТРО
Кандидат технических наук, доцент, преподаватель  университета. Научно-исследовательская  и учебная деятельность связана c такими направлениями, как  производственная логистика, автоматизация технологических процессов, экспертные системы и др. Увлечения в остатке времени: стихотворчество; собаки-овчарки. Стихи пишет с детства. Практически не печаталась ("сомневалась, стеснялась"). С 2009 года – активный автор порталов  "Что хочет автор", "Чего хотят авторы", "Все писатели.ру" (литературная социальная сеть).
Из полугодовой переписки редактора с сомневающимся и стесняющимся автором: "...про твои стихи сказать прЭлестные - всё равно что назвать очаровательным, например, автомат Калашникова. Твои стихи сложные, их не пробежишь глазами, в них не растворишься, но их хочется перечитать, чтобы понять, осмыслить и даже кое-что в этой жизни переосмыслить. Рифмы тоже очень сложные, но чёткие, правильные, продуманные до каждого слога. Вот тебе моё дилетантское мнение".
___________________________________________

Загадочная русская душа

 

Людские судьбы строя и верша,

Мир часто в удивленье вопрошал:

Что это за безрульная,

Речами богохульная,

Смекалкою искрящая,

От прадеда, от пращура

Загадочная русская душа?

 

Перед небесным и земным греша,

Что за душой, спуская до гроша,

Не рада настоящему

Посконному, обрящему,

Сомненьем будоражная

И на спор вся, куражная,

Открывшись первовстречному душа.

 

…И очередью, в рост, из "калаша",

За всех ребят, за друга-кореша,

За тех, кто на высотке лёг!…

В бой ринется, отважная,

Под "мать" семиэтажную

И вскрикнет, безрассудная,

Про пулю препаскудную,

Простреленная войнами душа.

 

Про очи чёрные и шёлковую шаль,

Про нежность к той,

что мог едва дышать,

Напевами-надрывами

С конями черногривыми…

В глазах, слезами застланных,

Как на кресте, распластана

Натянутыми струнами душа.

 

Когда обиды ледяной ушат,

Стопариками белую глуша,

Кричит многострадальная,

Загульная, скандальная.

Молчит, совсем пропащая,

Слезами исходящая,

С собою в разногласии душа.

 

Легко решится на последний шаг,

Когда подступит к горлу. Всё круша,

В рывке вперёд расхристанна.

Бьёт покаянья истово

И рвёт себя, тельняшную,

Что жизнь пропала зряшная,

Не понятая, средь людей, душа.

 

 

 

Из цикла "Игра в классики"

 

****

Струится время во вселенной осью вечности

Бессрочно, безысходно, безысточно…

Лишь для суетного мирского человечества

Часы песочные переворачивает полночь.

 

 

****

Свои препятствия есть в жизни каждого.

Кто – в голоде и червяка заморит.

Колодец роет кто-то, мучим жаждою.

Кто – молится, чтоб расступилось море.

 

 

****

"Пешком. По ступеням!" – ворчим на монтёров.

Взлететь бы в кабине – лишь кнопки щелчок…

Но многим и в жизни до верха не скоро:

Их  жизненный лифт навсегда отключён!

 

 

****

Одежды надеваем не на стан – а на года,

Что в тело нам впивались, его трепет иссушив.

Но точно так нуждается в покровах нагота

Распахнутой в беспечности, стареющей души.

 

 

****

Перемещаясь во времени и в пространстве,

Жизнь подходит к обелиску конечности:

Вот – трёхмерных координат проставленность;

Вот – отрезок пробега по вечности.

 

 

 

Из цикла "Клерикализмы"

 

****

Так трепетно срослись  мои душа и тело,

Без слов во всём друг друга понимая.

Но как воспримет одиночество уделом

Та часть меня, кому сулят тенёта рая?

 

 ****

Различаются веры.

Свои в них  верховны пророки:

Пути указуют,

освящая обряды и таинства.

Так что же их паствы

греховно погрязли в пороке

Взаимного

неистребимого Каинства?

 

****

Религии, бесспорно, единяют свои паствы.

Пророкам дань – сраженья с ересью и нечистью.

Хотя, потом лежат в руинах государства,

А там, глядишь, и – расчленёнка человечества.

 

****

Иноверцев расплата –

земною кровавою данью:

Для пророков чужих

они фактом рождения грешны.

Так велось и ведётся.

Ну а потом в мироздании

на одно человечество

просто окажется меньше.

 

 

Свободы парящая тень...

 

Мы тщетно тащились сквозь план пятилеток,

И ропот взрывался из кухонных клеток.

 

Что нам на прокорм выдавали – зарплаты –

Уже не хватало прорехам в заплаты.

 

Униженность – в очередь. "Вы – занимали?"

За солью, за мылом, за тазом с эмалью…

 

Ах, как нас манил демократии запах,

Казавшийся явью всех грёз жирный Запад.

 

Кто смог – паковали багажную кладь,

А нам – ввек свободы такой не видать.

 

Тогда перевесил на чаше весов

Советскую гордость – батон с колбасой.

 

Затем, монументы столкнув с пьедесталов,

Подправили лозунг: "Вся власть – капиталам!"

 

Мы с вами "добро" дали. Интеллигенты.

Потом сели ждать заработанной ренты.

 

Кричали: "Свободы! Свободы! Свободы!",

А эхом: "Доходы! Доходы! Доходы!".

 

И в это горнило свободных идей

Мы бросили наших детей.

 

Те, в новую жизнь, как по горному склону:

Кто – лихо въезжал на мешке с миллионом,

 

Что все мы снесли в комсомольскую кассу.

Кто – кровью чертил до подножия трассу.

 

И в бред извращений и порно-страстей

Мы бросили наших детей.

 

"Оттуда" сказали, что срочно нам надо:

Любови лесбийские, геев парады.

 

Ах, вопли в навязанном Западом мнении:

Цензура "чернухи" – свобод ущемление.

 

И в рынки – кормила дымящихся дней –

Мы бросили наших детей.

 

Там "мазу качали" законники зоны.

И пестовал Янус двуличных законов

 

Добра, нажитого народом, делёж:

Приманкою благ – вау-черная ложь.

 

И в эти разборки – на жертвенник тел –

Мы бросили наших детей.

 

Прорваться, пробиться. И им – "Эльдорадо".

Быть – в стае. И вот – группировки. Бригады.

 

И стенка на стенку машины на "стрелке".

Ножи. Взрыв гранат. Перестрелки. Расстрелы.

 

В чернеющих мрамором скорби аллеях

Надгробья. Скульптуры. Почти мавзолеи.

Над ними – свободы парящая тень…

 

Мы – бросили наших детей.

 

 

 

ЛИРИКА, В ЖЁСТКОМ ПЕРЕПЛЁТЕ
                      /подборка /

 

Скорей опиши!

 

Осколками боли

                         остались тиски мелочей,

Пристанищем выбрав

                        последние всхлипы души.

Отмеренный срок

                              завершится сейчас,

                                                    но зачем

Привычка

                довлеет приказом:

                                      "Скорей опиши!"

Ни мысли,

                  ни слова,

                                ни времени

                                          не расплескав,

Рука торопилась

                          доделать

                                свой жертвенный стих…

Срываются  в пропасть,

                                 обнявшись,

                                                 душа и тоска,

Не зная, что рифмы

                                  успели

                                            на них донести.

 

 

 

Победа

 

В памяти пороюсь,

Найду интересное:

Фраз обрубки – герои

Баталий словесных

Между мной и тобой.

И… эту боль.

 

Кидала на бой

Я доводы разные.

Играла собой,

А казалось, что фразами.

Какая веселая роль.

И… эта боль.

 

Голова – это шарик

На нитке-привычке.

Зарёван пожарами

Обид, как от спички.

Куда же, прозрачной, в бой?

И… эта боль.

 

Сутюжив обиду,

Задохнулась, но спрятала.

Отправила, чтоб не видеть,

За полоску экватора.

Играю в такой футбол.

И… эта боль.

 

Голова стала точкой

В системе декартовой.

Строчек заточенных

Площадкой стартовой.

Точка в пределе – ноль.

Но эта боль. Боль.

 

 

Разборка

 

Крен самосознания и плен самокопания,

Самообнажение – месть самобичевания,

Надрывы самолюбия – и самообличение,

Снята цензура в самовыражениях,

Себя таща в костёр самосожжения…

Но вот самообман – и самоснисхождение,

Несложные проделки самообольщения,

Итог разборки – лесть самопрощения.

 

 

"Остынь!"

 

"Остынь!" Призыв ко мне участием прозрачен,

Доброжелательность из отдалённых гроз.

Но мизансцена здесь премного преиначе:

Искрящуюся рану – на мороз.

 

"Остынь!". Призыв ко мне приманкою оплачен,

Гасить огонь – охапка белых роз.

Но мизансцена здесь премного преиначе:

Ведь душу не выводят на  Привоз.

 

"Остынь!" Призыв ко мне предельно однозначен,

Когда бы я пылала спором на вопрос.

Но мизансцена здесь премного преиначе:

На пустоту не реагирую всерьёз.

 

"Остынь!" Призыв ко мне опаской одурачен,

Когда давлюсь я клёкотами слёз.

Но мизансцена здесь премного преиначе:

Куб головы заполнил рифмовый курьёз.

 

 

Проблема

 

…Решение – было.

                            Простым,

                                       но другим.

А я

       выдвигала

                                идей варианты

Подробно раздвинув

                             придумок круги.

А оно

              было

                         рядом.

Вот ясность

                    и непринуждённость,

Как голый

                     пронзительный факт.

Но углятся

                  сзади

                        мосты сожжённые,

Ведь, карабкаясь,

                        я возносила

                                           свой флаг!

Качаюсь на краешке:

                              ах, как прозрачно,

Как просто

                    и как очевидно.

Ну, спрячьте глаза мои,

                                        спрячьте,

В них мукой

                      озноб обиды.

А в спину

                не громы небесные,

                                                   нет,

Не рёв,

                     не скелеты гибели:

До слёзных икот,

                            веселящийся смех

Вспучивается

                       взрывом грибовым.

 

 

Смятенье шальное

 

Вот выделен для жизни ареал пространства.

Разметка судьбы обозначена однозначно.

Для внешности стиль определён, как убранство.

Изъяты нахохленности из списков удачи.

 

Вот приличьем достатка бытие удостоено.

Приглажены все пики амплитуд колебаний.

Предложено лишь соблюдение правил и устоев –

Несложное, для жизненного цикла, задание.

 

Вот рельсы накатаны для судьбы эшелона.

Отправку ему, в славный путь, просвистали…

Но дерзость вдруг вспенит смятенье шальное,

Придумав попытку рывка в захрусталье.

 

Проложен маршрут: перегон к перегону,

И можно проехать достойно, добротно.

По что ж взбунтовали раскачку вагоны

На взлёт по касательной к повороту?

 

 

Ремеслуха

/псевдоропалика: 1-20 слоговик/

 

Не

По мне:

Стих как плешь,

Мыслей кулеш,

Фразами нищий,

Не дарящий пищу

Воображенью ума,

Зато поднапущен туман…

Метрикой гордый, что смог (сквозь смог)

Не вставить нигде избыточный слог.

Мелет, мелет всё, в качестве жёрнова,

Тему, столетьями пережёванную.

Для созвучия слов – нужно две золотинки –

Ремесло принесло: "полуботинки-ботинки".

Чтобы нарядненько – роспись, цветастостью батика.

Квохчет курятником, развесив умильные бантики.

Чтоб не упало строение – камни краеугольные:

Вставлены, в шик оперения, волглые рифмы глагольные.

Что же память оставит о нём, впечатление, послевкусие…

Кожи шагреневой – влажным пятном, что, после прочтения, скуксилась.

 

 

Узколобье

/ропалический стих/

 

                    Слог – слову прибавкой.

                    Зло – словим удавкой…

Балл –

правде,

памятью

озлобленной:

Сметь

думать

иначе –

поперечно.

Бал

правит

…кратия

узколобья:

Смерть

духа –

значимо

намечена…

 

Ров, рубеж межслойный,

                                 дистанция, расстояние:

Кров – коттедж. Условность

                                    дотации – состояние.

 

Ум, совесть исчезнут –

                               ненадобность настоящему:

Глум, скорость наезда,

                                    кровавости телеящика.

 

"Спесь" млеет гламуром, роскошеством;

                                                           подпирается апологетами.

"Плебс" внемлет амурным сверхпошлостям

                                                поп-красавицы кино-кокетливой.

 

Секс: флёра покровы – отбросили;

                                         откровенности – демонстративные.

Стек форы: скромными бонусами –

                                        безответственность корпоративную.

 

Тьмой глянет будущность, сограждане – безответные

                                     прохиндействующим медиасоздателям.

Смой глянец сущности эпатажа многоцветного

                                             ахинействующих болвановаятелей.

 

 

 

Стена

/романс/

 

Я когда-то исчезну, не буду тревожить умы…

Меня знали – оградой, решёткой роскошного сада –

Сытый свет отделить от голодной назойливой тьмы,

Но тогда мне казалась ничтожною я как преграда.

 

На собраньях и митингах сорваны рты, до хрипот,

Исчерпав (ли?) все доводы в спорах, упрёках взаимных.

Все различия в сытости снять, смяв преграду ворот –

Как "тужурок, бушлатов" последние доводы, Зимний.

 

Я "не наших" от "наших" тогда отделила – СТЕНА.

Между правд, меж огней двух я встала: меж красным и белым.

Но земля ведь одна у нас, память о предках одна,

И я, в двойственных муках, не видя пути, леденела.

 

Чтоб меня укрепить, (в том ли сила великой Руси?),

Офицеры, с надменной отвагою, шага чеканкой,

Шашки наголо, в рост, губы, до белизны, закусив,

Шли, на смертную сшибку, на зов пулемётов с тачанок.

 

Помощь "вихрей враждебных", (а стоило ль лезть на рожон?).

Над Россией – гроза. Небосвод не удержат атланты.

За одной из сторон моих слышится говор чужой.

Ну, а я простираюсь уже до "границы Антантной".

 

Абсолютные истины, правды обеих сторон,

Мои две стороны одинаково  красили в алый…

А тела, торжествуя трудом, примиритель Харон

Монотонно свозил всё  к воротам Аид, до причала.

 

А когда огрызаться устал захлебнувшийся форт:

Перекопское горло захлёстнуто красной петлёю,

Я, Россию крестом осенив, поплыла на Босфор,

Веря в выбор, прикрыть эмигрантов своею спиною…

 

…Кто ж возводит меня, те кошмары из памяти смыв,

Доведём…, и Россию опять ждёт безумная встряска.

Так, когда ж я исчезну, не буду тревожить умы?

Вы мне, издали, видитесь в розовом… Белое с красным.

 

 

 

Вензель

 /рэнга, диптих /

 

****

Данью мгновений

Прошлое вновь приросло –

Былей дорога.

 

Блик впечатленья,

Светлой штриховкою слов,

Связан эклогой.

 

Плавно уходит вперёд

Времени лента.

В завтра ль эклога уйдёт,

Канет ли в Лету.

 

 

****

Время в пространстве –

Айсберг замёрзших минут

В море былого.

 

Как беспристрастно

Дюны эпох заметут

Строки эклоги.

 

Стылая ночь февраля.

Отблеск созвездий.

Чертит, вращеньем, Земля

В вечности вензель.

 

_________________________________________________________

Отзывы читателей, как обычно, ставлю на страничке авторов.

Вроде все уложилось в голове. Сначала что-то в стихах Галины Пиастро вызвало протест, непонимание. Потом перечитал несколько раз, разобрался, протест тихо удалился, понимание - с улыбкой вернулось. Четверостишья – ее сила. Но полностью разобрался уже потом.
Как бы почувствовал, что сложному, странному порой ритму работ Галины просто тесно в стандартных коробках квартир-строф. Нет внутреннего ритма. А когда она в своей тарелке – на лесенке, вот тогда ее стихи и поются. Они тогда понятны, интересны, необычны. И – конечно же! – очень хороши.
Работы Галины критики будут клевать и клевать, они не укладываются в известные стандарты, пусть будет готова к этому. Особенно – гражданские стихи : станут хвалить за темы, но ругать за ритмы.
:)
Спасибо за знакомство. / Сол Кейсер /
____________________________________