||||||||

НАДЕЖДА МАРКОВА
Родилась в в маленькой российской деревушке Лужки на Новгородчине. По профессии – зооинженер.  К настоящему времени в поэтической копилке автора свыше двухсот стихотворений  разных жанров: элегии, послания, романсы, песни, баллады, легенды и поэмы. Печаталась в псковских газетах "Курьер", "Печорская правда", в  новгородской газете "Уверские зори", в  международном журнале "Лексикон"(2009 год). Сейчас готовятся к печати несколько сборников стихотворений и поэм.
_____________________________________________

Журавли в поднебесье

Отгремели давно над страной

Беспощадные залпы сражений,

Ветераны Второй Мировой

Преклоняют печально колени,

Вспоминая друзей боевых,

Не вернувшихся с битвы жестокой;

А печальные лица живых

Молят души ушедших до срока:

"Вас забыть мы никак не смогли,

Отзовитесь, друзья, отзовитесь!

Чистым эхом в небесной дали

Огласите земную обитель.

Воротитесь хотя бы на миг-

Чтоб как прежде побыть с вами вместе!"

А в ответ только жалобный крик

Журавлей в голубом поднебесье.

Да весеннее солнце глядит,

Опустив золотые ресницы,

Как касаются каменных глыб

Ветеранов угрюмые лица.

И кружатся среди облаков

Под мелодию вешнего гула

Журавли, словно души бойцов,

Тех, которых война не вернула.

Богомолица

На высоком бугре, за околицей,

Дотлевает обугленный храм,

Дымом едким пожарище колется,

Запоздало щетинясь врагам.

И дымит, и скрипит поневоле он,

Как израненный сильно солдат,

Обесчещенный и обездоленный,

Без греха, без вины – виноват…

Поплатился старинною ветхостью

И кристально-святой чистотой,

Из чужбины пришедшие нехристи

Не смирились с его красотой.

Разлохмаченной серой вороною

В груде пеплом засыпанных плит

С головою, седою, склоненною,

У развалин старушка сидит.

И молитвы бормочет, и клонится,

Крестит лоб пожелтевшей рукой -

От людей всей земли Богомолица

Для Руси просит доли иной.

Павшие дочери

Смотрит склоненная к тыну церквушка,

В землю уткнувшая крест,

Как у окопа разбитая пушка

Молча взирает окрест.

Рядом девчонки уставили в небо

Бледные профили лиц;

Прячутся души, влекомые в небыль,

В темных завесах ресниц.

Больше не греют шинели худые:

Некому дыры латать.

Спите, хорошие! Спите, родные!

Долго в земле вам лежать.

Мины грохочут. Как старые листья,

Гильзы у ног шелестят.

Словно рябины раздавленной кисти,

Раны в прорехи глядят.

Тонкие пальцы сжимают гранату -

Но не дается чека;

Будто помадой у юной солдатки

Кровью покрыта щека.

Молятся где-то их мамы седые,

Не устающие ждать.

Спите, хорошие! Спите, родные!

Долго в земле вам лежать.

Годы пройдут, и багряные зори

Светлой заблещут росой,

Слезы победы отмоют  все  горе

Над возрожденной страной.

Плитами в землю врастут обелиски

В память кровавым годам,

Мамы, рыдая, поклонятся низко

Павшим своим дочерям.

Будут над ними солдаты другие

В строе почетном стоять.

Спите, хорошие! Спите, родные!

Долго в земле вам лежать.

Детский ад

Меж столбами стальные нити,

Ощетинясь, грозят шипами,

И охранники скалят лица,

Злобно лязгают псы зубами.

Смотрит девочка, как волчонок,

На фашистские автоматы.

На руках у нее ребенок –

Отощавшее тельце брата.

Неподвижен, ослаб уж крошка,

А сестра его прижимает.

Им еды бы совсем немножко -

Сколько дней уже голодают.

Замирая, идет к солдатам,

Тянет ручку для подаянья…

Тут же очередь автомата

Прервала малышей страданья.

На небеса

Взвизгнула пуля. Из маленькой раны

Струйкою кровь потекла на лицо.

Матери облик явился в тумане

И опустился над юным бойцом.

Голос знакомый запел в поднебесье,

Прочь отгоняя от сына войну.

Сладко лилась колыбельная песня,

Так же как в детстве, манила ко сну.

Низко склонились родные седины,

Боль отступила, забрезжил покой.

Мать же все пела и пела над сыном,

Веки его закрывая рукой.

Стихла агония смертного боя,

Пули плясали, по телу шурша.

В мир безмятежный любви и покоя,

Землю покинув, спешила душа

И поднималась все выше и выше;

Жарко внизу полыхала земля.

Дымом окутало тело мальчишки,

Небо скорбело, слезясь и моля.

Позор

Немец, изрядно пьяный,

Ремень застегивал туго,

Девчушка с подолом рваным,

Скуля, отползала в угол.

Шаги утихли. Рыдая,

Петлю приладила к балке.

Поспешно в двери сарая

Шагнула мать в полушалке.

Веревку сняла с тесины

И дочь обняла за плечи:

- Не нужно из-за скотины

Душу себе калечить...

Ребенок, уж если будет,

Не станет, конечно, лишним.

А немца пуля достанет,

Накажет его Всевышний!

Роженица

Толпы народа секут пулеметы,

Льется невинная кровь -

Баба рожает в дырявом омете,

Плачет и тужится вновь.

Воет от горечи, воет от боли,

Господи! Кто бы помог?

Дрожь одолела ее поневоле:

Не загорелся бы стог.

Сено втыкается в липкое тело,

Влаги полны сапоги.

Шепчет сухими губами несмело:

"Боже… родной… помоги…".

Губы кусает до стона, до крови…

Пискнул ребенок, давясь.

Слышит страдалица голос свекрови:

"Господи… вроде нашлась…".