Дорогие друзья! Пожалуйста, присылайте свои работы в журнал "Лексикон", и лучшие из них будут обязательно опубликованы. Благодарим тех, кто поделился  с нами своим талантом, спасибо читателям, приславшим письма в редакцию. Не существует авторов, которым не важна оценка читателя. Поэтому, пожалуйста, не забудьте прислать свой отзыв о прочитанном на электронный адрес журнала: interlx555@gmail.com. Ознакомиться с условиями Конкурса можно здесь. Всем удачи!

ВАЛЕНТИН МАКУШЕВ. Родился  в  деревне  Полухтино (Ряз. обл.)  Здесь, в живописном Мещерском крае, провел детство и юность, что оказало существенное влияние на творческое формирование. Окончил Рязанский радиотехнический институт. Служил  в Советской Армии на южных рубежах бывшего СССР (Туркестан, Азербайджан, Грузия и т.д.) Поэт, прозаик, член Союза писателей России. Победитель многих литературных конкурсов. Дважды награждался Почетной грамотой Губернатора Рязанской области "За большой личный вклад в литературное наследие Рязанского края". Служу в органах внутренних дел, специальное звание – "полковник милиции". Почетный сотрудник МВД РФ.

Материнская правда

Меня учила с детства мама:

"На свете правда есть одна.

Иди, сынок,  дорогой прямо,

Как ни была б она трудна.

Не допускай в себя обиду,

Хорошим людям помогай,

Не упускай друзей из виду –

Люби их всех и уважай.

Забудь жестокость, злость пустую,

Не делай подлость никогда,

Пойми ты истину простую:

Беда – она для всех беда".

Я видел "правд" довольно разных:

Корыстных, жалких, неродных,

Жестоких, грязных, безобразных,

Большое множество иных.

Но изо всякого дурмана,

Как прежде, в круг моих друзей

Меня вела, как из тумана,

Лишь правда матери моей.

В священных матери наказах

Добро нашли учителя.

И понял я: на этих фразах

Извечно держится Земля.

В суровой жизни, многоликой,

Я чашу бед испил до дна.

Казалась чья-то правда дикой,

А правда матери – одна.
 

.

 Цыганская воля

Лохматится поле за речкой кипучей

Разросшимся густо степным ковылем.

Гуляют над полем багровые тучи,

Ударом кнута раздирается гром.

В безумном огне рассекающих молний

Мелькают кибитки, цветные шатры,

Хрипят от испуга цыганские кони,

В агонии бешеной пляшут костры.

Раскинулся табор – ночное веселье.

Зовет путь далекий, и что впереди?

Во мраке кромешном блестит ожерелье

У юной цыганки на нежной груди.

Цыганская воля, цыганская доля –

Колесные скрипы и ржанье коней…

Цыганам раздолье – ковыльное поле,

Иного нет счастья и воли вольней.

Гитарные струны запели без фальши,

Мелодией грусти овеяв ковыль…

С рассветом уйдет табор песенный дальше,

В молочный туман и дорожную пыль.

Клочок травы

Клочок травы в заснеженной земле.

Он резал взгляд своим зеленым цветом.

Он говорил о крохотном тепле,

Что солнце подарило жарким летом.

И в суматошной жуткой белизне

Я сам себе клочком травы казался.

Я звал на помощь, я кричал, но мне

Мой голос только эхом отзывался.

Я заблудился, потерял свой путь

И на траву глядел завороженно:

Она жива! Жива в такую жуть…

Казавшаяся мне свечой зажженной.

По телу силы свежей шла волна,

А в душу вновь текло успокоенье.

Клочок травы зеленой, как струна

Звенел… И продолжалось жизни пенье.

Двое

Железная дружба сковала навек

Сердца молодые когда-то,

И местом их встречи стал угольный штрек,

Где уголь рубили ребята.

Рабочие будни  у пласта угля.

Здесь ритм задавали друг другу.

И славила труд их родная земля

На всю трудовую округу.

Да, видно, судьба правит жизненный бал:

Вдруг ночью однажды на вахте

Случился коварной породы обвал

В глубокой неласковой шахте.

Промолвил директор сквозь давящий ком:

"Так кто же остался в забое?"

"Друзья, ребятишки, ну те, с огоньком…

Они лишь внизу, только двое…"

Тревога, спасатели, быстрый разбор,

Но все это было напрасно…

Отличные парни, ну, как на подбор…

И жизнь ведь настолько прекрасна!
 

* * *

Накрыла стол скатерка-самобранка.

Колода карт рассыпалась ручьем.

Бубновый туз открыла мне цыганка,

Слегка коснувшись ситцевым плечом.

"Тебе, служивый, – дальняя дорога,

Туманы и метели впереди, –

Сказала черноглазая мне строго,

Узоры бус поправив на груди:

– Забудь пока о радости мечтаний,

Тех, что тревожат ум наперебой.

Стучится час суровых испытаний,

Ниспосланных злодейкою-судьбой".

Мне вспомнилось цыганкино гаданье,

Когда случился жизненный удар.

Я в этот миг душевное рыданье

Воспринял как ниспосланный мне дар.

А годы шли, мелькая суетливо,

Перетирая все надежды в прах.

Глаза цыганки черного отлива

Вздымали память в темных вечерах.

Казалось мне, что жизнь моя – коррида,

Где я не зритель, а тореадор.

Но на судьбу я  все же не в обиде:

Цыганка нагадала мне не вздор.

И у меня – безумное желанье:

Найти цыганку, ту, в узорах бус,

Чтоб повторить картежное гаданье,

И чтоб мне выпал вновь бубновый туз.

* * *

Нитки путаных проселочных дорог.

Застоявшейся травы затлевший запах.

Вновь уносит меня поезд на восток,

Когда  "новые" торопятся на запад.

Снова Родина зовет, в который раз,

В край  гористый, где сгущает ветер тучи.

Я казенный человек, страны приказ

Мне немедленно прибыть сюда получен.

Здесь опять  вовсю лютует злая смерть,

Здесь убийцы собирают спешно силы…

Все б до мелочи отдал, лишь не смотреть

На безмолвные армейские могилы.

Но потерь нам,  как всегда, не миновать.

"И когда ж войне конец? Скажи мне, Боже".

Зарыдает отрешенно чья-то мать.

Кто теперь, скажите, в чем-то ей поможет?

Ну а я вернусь обратно или нет?

Очень хочется живым, не грузом "двести"…

И в сердцах даю я смерти свой ответ:

"Соберемся мы с друзьями скоро вместе".

* * *

Высоко, в бесконечном небе,

Средь безбрежных звездных морей

Затерялся невзрачный стебель

Беспокойной жизни моей.

Бьют невзгоды волною пенной.

Вьется пыль туманных дорог.

И в просторы тайной Вселенной

Мчится мыслей чистый поток.

Кто же я на Земле родимой?

Гость, прохожий или изгой?

С откровенной душой, ранимой,

Я ищу напрасно покой.

Не желаю жить по заказу

И скрыться от зла, как беглец…

Помоги, прошу, Высший Разум,

Мне найти себя, наконец.