Дорогие друзья! Пожалуйста, присылайте свои работы в журнал "Лексикон", и лучшие из них будут обязательно опубликованы. Благодарим тех, кто поделился  с нами своим талантом, спасибо читателям, приславшим письма в редакцию. Не существует авторов, которым не важна оценка читателя. Поэтому, пожалуйста, не забудьте прислать свой отзыв о прочитанном на электронный адрес журнала: interlx555@gmail.com. Ознакомиться с условиями Конкурса можно здесь. Всем удачи!

СЕРГЕЙ ГЛАВАЦКИЙ, г. Одесса. Поэт, драматург, музыкант. Председатель Южнорусского Союза Писателей. Главный редактор литературного проекта "Авророполис". Составитель Одесской антологии поэзии "Кайнозойские Сумерки" (2008). Лауреат Всеукраинской литературной премии им. М. Матусовского. Публиковался в различных альманахах, журналах. В 2006 году вышла книга стихотворений "Неоновые Пожары", а в 2008 свет увидела книга драматургии "Апокалипсис Улыбки Джоконды", написанная в соавторстве с Евгенией Краснояровой.

АЛЛЕРГИЯ НА ЖИЗНЬ

 

Я вспомнил всё то, что цвело, но – исчезло,

Что было когда-то со мной, но – погибло.

Присядь у торшера, присядь в это кресло.

Мой взгляд стал бесцветным, а голос стал – хриплым,

 

Но я расскажу тебе, как безгранично

Моё отрешенье в зеркальной пустыне,

Что стал я теперь ко всему безразличным,

Что мною Ничто управляет отныне,

 

И что по ночам мне мерещится в небе,

Что целюсь взорвать пирамиду Хеопса,

Что кем-то неловким был брошен мой жребий,

И как это вышло. Так вот. Приготовься.

 

Рельеф невесомости вряд ли стабилен,

Но в трюмах забвенья по-прежнему пусто.

Там сердце разбили! Там сердце разбили!

Там сердце... Смотри! Узнаёшь этот сгусток?

 

Сложи его снова, и мышц – оригами.

Вечернее хобби. Всю жизнь. Год за годом.

В свободное время лишь. Между звонками

Фойе, телефонов, трамваев... Твой отдых.

 

А сложишь – окажется: два их, спешащих,

Окрашенных в красное сердца. Ведь: два их!

И – резко, небрежно в забвения ящик

Ты прячешь фойе, телефоны, трамваи!..

 

Столкнись с настоящим и – зеркала омут

Руинами изображения станет,

И станет прозрачным убежище дома,

И блики – горячими в пыльном стакане.

 

Быть может, я зря этот миг неизбежный

Считаю бессмысленной ветошью, чушью...

И я пред тобою так искренно, нежно –

Прощенья прошу за своё равнодушье...

 

 

 

КРАСНАЯ КНИГА

 

(1) 

Медленный зверь возвращается в ад,

Поенный пеплом, корнями и снегом.

Что ему нынче конвой или нега,

Ведом ему только вектор «назад».

 

Медленный зверь возвращается в круг,

Сломленный сонмом чужих приключений,

Сквозь можжевеловый саван мигрени,

Сквозь мимикрию к ней прежних подруг.

 

Каждый и каждая зверя – оставь.

Сам – мимикрия огня и дыханий,

С нимбом из чьих-то сухих подсознаний,

Медленный зверь возвращается в явь.

 

Мимо миров, безразличных к сынам,

Согнанных в тучу движеньем обмана,

Брошенный будущим и постоянным,

Медленный зверь возвращается к нам.

 

(2) 

Меченый зверь всех распятых мрачней:

Рыжие кони и бледные кони,

Адские твари – на каждой иконе,

Но за спиною того, кто на ней.

 

Средь задохнувшихся солнц-недотрог

Меченый зверь облетает, как роза,

И осыпается выжженной прозой,

Будто бы сказочный единорог.

 

Всё ему – меридиан, параллель,

Одновременно – экватор и полюс,

То ли над бездной ползти, то ли в поле,

То ли октябрь встречать, то ль апрель…

 

Меченый зверь компостирует дни,

Но – одиноки и утлы дороги

Их, ибо все они – единороги,

Хоть и зовутся конями они.

 

(3) 

Загнанный зверь слепотой осаждён,

Держит в котомке – гербарий агоний,

И – уступает безликой погоне

Место под Вегой, всем Млечным Путём.

 

Сонмом пустот облицован вокзал

Судеб, куда не свернёшь – задремотье.

Всем – и душой, и рассудком, и плотью –

Загнанный зверь попадает впросак.

 

Кто его знает, зачем он таков –

То ли по-своему жизнь прожигает,

То ли всеядные яды ласкают

Мойр по ту сторону мёртвых веков.

 

Хоть и не теплятся в жухлой траве

В кладезях пепла, в нордических трюмах

Тихие, тихие белые шумы,

Всё ещё слышит их загнанный зверь.

 

(4) 

Раненый зверь – суть – обратный отсчёт.

Язвами взят он в кольцо и помечен.

Он истекает туманом картечи,

Воском и ртутью, и – кровью ещё.

 

Пусть Млечный Путь смотрит зверю в глаза!

Веге во ртутную лужу пора лечь.

Всё, что осталось от мира – паралич

Огненных нот в саблезубых лесах.

 

Раненый зверь знал свой собственный срок.

И оберег, и тотем его – нежность.

Но среди тех, кто плетёт безутешность,

Он ничего для тебя не сберёг.

 

Словно обрыв, на котором не спят,

Словно успенье, которым не дышат,

Раненый зверь – и всё ниже, и выше.

Он – и себя не сберёг для тебя.

 

 

 МОЙ СОЛДАТ

 

Мой боец, мой солдат, я теряю тебя,

Будто армию, будто победу над злом.

Если ангелы спят, когда демоны спят,

Я тобой прикрываю себя, как крылом.

 

Я тобой прикрывался, ты этим – жила,

Это был твой суровый солдатский паек.

Моя армия больше не стоит крыла,

О ней грустные песни сирена поет.

 

Твоего офицера знобит, мой солдат,

И победа над злом далека, за рекой.

Я поднялся на борт, и – уносит вода

Твоего офицера домой, на покой.

 

 

ПОХОД

 

Под вечер гадают в глубоком окне наважденья,

И воск, и кофейная гуща, и карты – мухлюют.

Дрожа, у обрыва над тьмой мир стоит на коленях.

Дрожа, бездна бездну – смешит, бездна бездну – целует.

 

Сквозь райские птицы туманностей, их гоголь-моголь,

Проходишь навылет, и кротки пугливые совы.

Ты маленький леший миров, и осенняя тога

Твоя извивается пламенем лун бирюзовых.

 

Смотри: заземлившиеся, угловатые люди

Не слышат твой пульс, не пульсируют вместе с тобою,

И капсулы тел их обтянуты войлоком буден,

Они герметичны, у них – нет пути к водопою.

 

Они не заметят тебя, пока ты – несомненно –

Туда не вернешься, блистающей, юной, беспечной.

Но Здесь – твое место, и ты, домовенок Вселенной, –

Ты знаешь теперь: твоим пульсом пульсирует вечность.

 

… Промозглой Вселенной кофейная гуща угрюма.

Линяя, шуршит под ногой насыпь звезд-привидений.

Внезапно бессмертные люди в текучих костюмах,

Тебя увлекают – в свой каменный век, в свои сени.

 

И ты так прекрасно нелепа среди всех осколков

Их душ, облаченных в периоды полураспада.

Они от тебя отвернутся так скоро, как только

Постигнут, насколько ты лучше их всех, вместе взятых.

 

 

КОСМОСА НЕТ (подколодные птицы)

 

Нет, не взлетим над кургузой планетой

И не спасёмся от плазменной гари.

Семь миллиардов Гагариных, – это

Фарс (долетался в легендах Гагарин)…

Пеплом на Землю потом не осядем,

Долго кружа и считая, что птицы,

Просто с разгону в бетонные глади

Плоских небес мы готовы разбиться.

Я Вам скажу: это – выдумки всуе,

Все эти Марсы, Антаресы, Веги…

Знаете ль, космоса – не существует!

Есть только женщины, пиво и реггей.