рукопись

Летом 2005 года в Чикаго в издательстве ChiSar Inc. вышла замечательная книга под названием "Стихи излечивают душу". Ее автор - ВЛАДИМИР ЯЧМЕННИКОВ, он же чМБДЙНЙТ - под таким ником (чМБДЙНЙТ - "Владимир" в другой кодировке) с июня 2002 года он публикуется в Интернете и является Лауреатом сетевого поэтического конкурса. Владимир не только поэт, но и мастер короткого рассказа.

КАК Я В СОВЕТСКОЙ АРМИИ СЛУЖИЛ
Обычно я предваряю этот рассказ словами: "А хотите узнать, как передо мной, старшим лейтенантом, навытяжку полковники стояли?"
В армии я служил "двухгадюшником". Что означает офицера, вылупившегося из обыкновенного гражданского института и призванного попортить кровь настоящим служакам в течение двух лет. Засунули меня, как вы понимаете, не в спецназ и не в особые космические войска, а в стройбат. В те самые строительные войска, про которые за рубежом ходят легенды, типа (полушёпотом и оглядываясь! ): "Им даже ружья не дают! Ну до чего страшны - одной лопатой - чик и каюк! "
Назначили меня заправлять медицинской службой одной из строительных частей в Подмосковье. Вообще-то я детский врач по специальности, но перед армией меня послали на полугодичные курсы военных хирургов и посчитали, что моих знаний теперь вполне хватит для того, чтобы обеспечить сносную боеготовность доблестных военных строителей. Как выяснилось в дальнейшем, моего скромного опыта в лечении детских поносов оказалось даже более чем достаточно.
И вот, однажды... Здесь я сделаю небольшое отступление. Ещё до меня силами нашего стройбата был построен военный госпиталь. Находился он как раз через дорогу напротив, и нас связывали самые тёплые и дружественные отношения. Не счесть сколько я туда отправил бойцов (плиточников и отделочников) с диагнозом геморрой и последующей лёжкой в славном госпитале в течение одного-двух месяцев. За это время мои "больные" успевали и отдохнуть, и сил набраться, а заодно и кое-где подмазать рассыпающийся угол или заново положить отлетевшую при первом дуновении плитку. Сами понимаете, в госпитале я проводил довольно много времени и знал там многих. Знали и меня.
Так вот, однажды, вызывает меня командир моей части и сообщает, что меня хочет видеть начальник госпиталя, причем, как он выразился, "по особо важному делу." Ломая голову - что бы это значило - и холодея от той мысли, что высокое начальство могло заинтересоваться - почему это я чуть не каждый день бываю в отделении неврологии, где лежат в основном ветераны-подводники, я бодрым шагом направился к госпитальному начальству. С первых его слов я понял, что он даже и не догадывается о том, что старшая медсестра неврологии более чем хорошо знакома со скромным старлеем из стройбата, то есть со мной. Речь пошла о приказе ещё более высокого начальства, которое решило проверить боеспособность госпиталя весьма своеобразным способом. А именно, было решено устроить что-то навроде "Зарницы". Если кто не помнит, поясню, что так называлась военно-спортивная игра, в которой школьники в СССР, размахивая деревянными автоматами под руководством отставных майоров захватывали на горке знамя "синих" или "зелёных".
Для госпиталя это приняло вот какие формы. Вводная - якобы столкнулись две электрички и в госпиталь поступает несметное количество раненых. Госпиталь должен своими силами развернуть дополнительное количество мест и оказать максимальную посильную помощь всем поступившим в кратчайшие сроки. И моей задачей как раз и было - обеспечить надлежащее количество больных и раненых. Откуда в подмосковной электричке вдруг возьмутся больные, скажем, с воспалением лёгких или с гангреной правой руки я интересоваться не стал. "Есть обеспечить! " - гаркнул я, лихо развернулся на каблуках, с непривычки перекрутив один оборот, и вышел строевым шагом. С командиром нашей части договорённость была, так что я не видел в этом задании никаких особых сложностей. Но я не учёл того факта, что два моих санинструктора, сержанта срочной службы, а в миру фельдшера, помирают со скуки от своей службы. Они жутко обрадовались, что кроме бесконечного каждодневного лежания на кушетках в нашей санчасти им предстоит хоть какое-то занятие. И они взялись за дело с чувством, толком и расстановкой. Начали с того, что украли в Ленинском уголке весь запас фломастеров и гуаши. А потом....
Надо бы было мне хоть посмотреть тогда, чем это они занимаются. И почему из нашей "операционной", в которой мы обычно мазали йодом и зелёнкой солдатские болячки, время от времени доносились жуткие взрывы хохота. Но я в те времена был молод, недурен собой, а старшая сестра неврологии чертовски привлекательна... Поэтому, убедившись в том, что вверенную мне часть благополучно миновали желтуха, холера и бубонная чума, я спокойненько ретировался в госпиталь к своей славной Лизетте, то есть, я хотел сказать - Анюте.
И вот наступило утро. Время "Ч", как сказал бы военный романист. По натуре я человек не любопытный. Кроме того, в это утро наш командир послал меня по каким-то делам и я, проходя мимо госпиталя, только обратил внимание на то, что мата слышно гораздо больше, чем обычно, и на то, что на их территории в странной позе вплотную друг против друга стояли два больших военных ЗИЛ-а. Грязи тогда не было, июль месяц, буксовать, вроде не с чего, но у обеих машин со страшным визгом вращались колёса и обе они напоминали своим видом двух полугодовалых бычков, встретившихся в узком переулке. Моих бойцов что-то не было видно. Ну и ладно, подумал я, наверное, уже лежат где-нибудь по отделениям. И, махнув рукой, отправился по своим делам. На следующий день я был приглашён на общее собрание руководства госпиталя по итогам этих самых учений. Моё дело сторона, и я, поздоровавшись за руку с двумя-тремя знакомыми завами отделений и кивнув остальным, уселся в самый дальний уголок зала возле окошка. Резонно, как мне казалось, считая, что меня позвали только потому, что я принимал какое-то, пусть маленькое участие в упомянутых военных играх. Как же я ошибался!
Ровно в 12-00 в зал буквально ворвался начальник госпиталя. Милейший, в общем-то, человек, хоть и в генеральском чине, в этот день рвал и метал. Оказалось, что всё с самого начала пошло из рук вон плохо. "Раненых" относили не туда, куда нужно было, лекарства и, особенно, бинты и вата кончились в первые полчаса. Раскладушек не хватало, растолстевшие начальники отделений, не привыкшие бегать, отдавали противоречивые распоряжения и т.д. Во дворе госпиталя столкнулись и не желали разъезжаться две машины, причём одна из них с продуктами, а другая с "ранеными". Это как раз тот случай, который я наблюдал через ограду намедни. Короче, досталось на орехи всем. И вот тут, после значительной паузы, начальник вдруг совершенно иным тоном сказал: "Лишь один человек не подвёл меня и сделал всё, как было нужно, вдобавок проявив при этом недюжинную смекалку и выдумку." "Кто бы это мог быть?" - подумал я и тоже, как и все, начал оглядываться в поисках героя. Только сейчас я обнаружил, что сижу-то один, а все остальные стоят по стойке смирно. Поясню, что в армии на любых собраниях, кроме партийных, когда произносится имя офицера, тот должен встать и стоять, пока не разрешат сесть. Так вот я сижу и, что-то понимая, медленно начинаю заливаться багровым румянцем. Оказалось, что мои сержанты резко превысили свои полномочия. Вместо того, чтобы просто прицепить на каждого "раненого", как полагалось, таблички с надписями, типа "оскольчатый перелом правого бедра" или "закрытая черепно-мозговая травма", они раскрасили гуашью и фломастерами КАЖДОГО бойца! Причём, сделали это чрезвычайно искусно, изобразив как переломы и ушибы, так и травмы головы, сделав роскошные синяки под глазами и даже имитацию гангрены, со вкусом разрисовав одного толстяка синей и чёрной красками. А какие сочные, в стиле Пикассо, были раны. Красно-коричнево кровоточащие, даже с "каплями крови на рукаве! " Кроме того, мои бойцы, подученные теми же сержантами, весьма натурально завывали, имитировали обмороки и туберкулёзный кашель. Медсёстры, как выяснилось, лежали вповалку от хохота, и на моих статистов сбегались посмотреть все, кому не лень. Что, в общем-то, внесло свою лепту в общую сумятицу и неразбериху.
Единственным проколом в организации было то, что часть моих бойцов при поступлении приходилось отмывать. Это вообще так полагается, но для скорости, прочих статистов, например своих же больных, временно мобилизованных на этот концерт, просто проносили на носилках, замедляя шаг, мимо помывочного пункта. А у нас в части как раз сломалась баня, и, учитывая специфику производства, некоторые солдатики были, мягко говоря, не совсем стерильны! Эх, и накупались же они в настоящих ванных! И вот, когда командир госпиталя всё это рассказывал, все полканы СТОЯЛИ, а ваш покорный слуга СИДЕЛ! Видимо, намеренно моя фамилия была произнесена только в конце рассказа. Я, понятно, послушно вскочил, и в состоянии близком к обмороку услышал заключительные слова начальства: "А вот теперь, товарищи офицеры, посмотрите на ГРАЖДАНСКОГО (сказано было с придыханием) старшего лейтенанта, который всем вам утёр нос!!!
Если бы зависть была материальной субстанцией, то меня бы сокрушило в момент и вынесло волной сквозь двустворчатые двери зала. Но я остался стоять, несмотря на то, что два десятка, большей частью недружелюбных взглядов начальников отделений буквально продырявили меня как решето. Но я стоически выдержал эту голгофу и после собрания тихохонько улизнул в часть. Мне было что рассказать моим изнывавшим от нетерпения сержантам.

Владимир чМБДЙНЙТ
www.chisartravel.com

Стихи читайте в Лексиконе №6

Уважаемый читатель! Рубрики "Рукопись" и "Листок" предоставлены всем, кто пишет, будь то новичок в литературной области или корифей.  Присылайте работы (стихи, рассказы, повести, статьи) по адресу: interlx@att.net или interlx@mail.ru

С чего начинался "Лексикон" - читайте Лексикон №1
Другие публикации можно найти в Архиве "Лексикона"