Я слышал

 

Промелькнувшая мысль –

Молний отблеск вдали,

Как еще не пришедшее завтра.

А затем, в потемневшее небо, внезапно –

Журавли,

К горизонту и ввысь...

 

Не дождя полоса

И не колокола –

Звоном струн городского фонтана

В детство память меня, совершенно спонтанно,

Позвала

Вдруг на все голоса.

 

...Тот же день – красота!

Без дождя  и забот,

Перед летним кафе – на полвека моложе,

Босиком я стою... вдруг морозом по коже,

Тот фагот

И мелодия та.

 

Как началом начал:

Кудри, фрак и пенал...

Мой ровесник мелодию дарит прохожим.

Онемев, я вникал в этот мир непохожий.

Я не знал...

Так Чайковский звучал.

 

 

Памяти В.Высоцкого

 

Не стелюсь под года –

Я не верю в дурные приметы,

И за это кликуши

Мне когда-то вердикт огласят...

Почему же тогда

Так любимые нами поэты,

Отдают Богу души,

Не пройдя Рубикон – пятьдесят?

 

Злые лица врагов

Мельтешат в отношении скотском:

Не "пришёлся" Есенин,

Да и Пушкин стал "не ко двору".

Сколько ж ада кругов

Испытала Судьба на Высоцком,

Чтоб рассветы над Сеной

Стали "Утром в сосновом бору"?

 

Он всё пел, с хрипотцой,

(ритмо-пульсом частила гитара)

Заглушаемый лаем

Попсовитых эрзац-королей.

Мчались кони рысцой

По дороге, ведущей к Тартару...

Ведь его место в рае

Кто-то перекупил на Земле.

 

...День рожденья и смерть –

Обе цифры – в воронку бессмертья,

Красно-чёрною датой

Роковое число – двадцать пять.

Мне не хочется верить...

Не по совести это, ребята!

Им бы – мчать сквозь столетья...

Нам бы – слышать,

Как кони хрипят...

 

 

Помни

 

Ты вспомни, друг мой, корешок,

Высотку ту –

как боль, как шок!

Где были к Богу ближе, чем святые.

Мы всемером на дот пошли.

Упали пятеро в пыли –

Они убиты.

Мы с тобой – живые.

 

Но поименно тех ребят

Запомним не из-за наград,

И не за три "сопли" на спецпогоне...

Да что там орден,

если друг,

С которым хлеб пускал " на круг",

Убит

на том проклятом полигоне!

 

... Глушили водку про запас

И молча слушали приказ:

- Угробить дот

во что бы то ни стало!

...Уже двенадцать сел сожгли

И пол-Афгана мы прошли,

Но этого кому-то будет –

мало!

 

А этот, в доте, все стрелял,

И взвод бойцов терял... терял –

И смерть парням

повестки разносила.

Наш взводный голос надрывал,

Потом упал.

Потом не встал...

Видать, к себе старуха пригласила.

 

Тогда мы молча,

всемером,

Рванулись к доту

напролом,

Презрев тех сволочей, что в нас стреляли.

И пятерых не стало вдруг –

Они поставили "на круг"

Пять жизней.

И выходит -

проиграли.

 

Нам с корифаном повезло,

Мы взяли дот, смертям назло,

Переживя отмеренную квоту.

Пацан...

 давно б уже сбежал,

Да злой металл его держал –

Цепями был прикован

к пулемету.

 

Над пацаном рыдала мать

И все под ствол хотела встать,

Пытаясь заслонить его собою.

И мы нарушили приказ,

Прикинув жизненный баланс:

Нас двое...

Но их тоже будет – двое.

 

Там, за холмом, кишлак стоял,

А взвод вовсю уже стрелял,

Мстя за ребят, попавших в лапы к черту.

Не суеверен был никто...

Да просто клал сейчас на то,

Что был кишлак тринадцатым

по счету.

 

... Мы на гражданке так давно.

Но в наших снах 

немым кино

те кадры –

на высотке, где шиповник...

Ты помни...

 

 

Реквием

 

То не дождь

             многоточием

                     шарит по рамам,

И не шёпот-капель

               протекающих крыш –

Плачет девочка...

             девушка...

                 женщина...

                         мама...

Наклонясь над кроваткой,

в которой – малыш.

 

То не рёв

            штормового

                  безумного моря,

и не грохот катящихся

                      с гор валунов –

вертолетный косяк

                  в бирюзовом просторе

из Афгана уносит

                      тела пацанов.

 

 Им не строить

                    уже

                    своих жизненных

                                         планов.

И  не петь

          у костров

               по своим лагерям –

Мчит смертельным

                                 букетом,

из "Чёрных тюльпанов",

от войны подношение

                         их матерям...

 

То не ливни секут

              по домам и сараям.

Не венки на погостах –

               в душе, как стерня...

Это Родина-мать, сыновей поминая,

вновь готовит повестки со штампом "Чечня".

 

 

Ундина       

/cекстина/

 

Малины сок впитавшая картина:

Вещал мороз закатный полустанок.

За ним – лишь тьма под звёздами Вселенной,

Куда сползают сны палитрой-пеной

С подушки... впопыхах и спозаранок

Её, в слезах, покинула Ундина.

 

О чём грустишь, прекрасная Ундина?

В глазах твоих застыла сна картина:

В рассветной неге море спозаранок

Плеснёт волной на берег-полустанок,

И уползёт, шепча кому-то пеной

О мощи подавляющей Вселенной.

 

Хотя... да что тебе до той Вселенной –

Девчонке с редким именем Ундина?

Куда как ближе: кружка с шапкой-пеной,

А над кроватью – вечная картина:

Заброшенный Судьбою полустанок,

И ты на нём...с цветами... спозаранок.

 

И соловьи...Проснувшись спозаранок,

Они озвучат весть – во всей Вселенной,

Что есть на свете некий полустанок,

На нём ждёт Принца дивная Ундина –

Исполненная прелести картина,

Как Афродита, созданная пеной.

 

Но...сон уходит – призрачною пеной,

А за окном – снежинки спозаранок...

Всё та же надоевшая картина:

Пылинкой в бесконечности Вселенной

О ком-то плачет нежная Ундина,

В тумане уплывает полустанок.

 

Не станция, а просто полустанок...

И смыло Принца – явью с пышной пеной.

Зачем, скажи, прекрасная Ундина,

Свой дивный сон разрушив спозаранок,

Бежала ты за ним на край Вселенной?

А результат: стена...сюжет...картина!

 

...Вновь полустанок мнится спозаранок,

И сон, подарок вечности Вселенной:

Цветы, Ундина – прелести картина.

 

 

Разность вкусов
/Франузский сонет/

 

Кафе. Уют. Волшебный южный вечер...

Бокал шутливо бросил винный блик

На ваш неповторимо юный лик,

Рубиново окрашивая свечи.

 

А я молчу, лаская взглядом плечи.

О, мой кумир! Пусть мир так многолик –

Что мне до корифеев и калик?

Вы Ангел мой!

Виновник всей предтечи!

 

Я целый год копил минуты эти,

Чтоб встретиться на том же месте, в лете,

И в бездну глаз сорваться наконец!

 

Но... в полутьме ваш образ снова тает,

Он вслед за бризом в море улетает...

Оставя вздох:

- ...неопытный юнец!

 

 

Сонет

 

На временных спиралях вечных фаз,

В глубинах океана Мирозданья,

Спят раковины Смысла, в ожиданье –

Когда же обратится перлом страз?

 

Однажды, сквозь пучину пошлых фраз,

Пробив слои из фальши и страданья,

Как за своей заслуженною данью

Поэт прорвётся к ним, ещё не раз.

 

... И ждут поры пришествия поэтов,

Чтоб заблистать изяществом сонетов

Жемчужные крупицы мастерства.

 

Навеянные кружевом полночья,

Бессонным разноцветным многострочьем -

Чарующие рифмы колдовства.

 

 

Зима – Лето
/стих-двойник. читать через строчку/

 

Морозно... Тишь... Каратным бриллиантом

Сверкает солнце, брызгами пьяня,

Мерцанием волшебного огня,

И каждым своим лучиком-каратом...

Манит, зовёт в прекрасное, куда-то!

Туда – за горизонт, увлечь меня,

Светило наступающего дня

Пытается, цветочным ароматом!

 

Где с розовым заснеженным рассветом

Сольётся, вдруг, мечты моей полёт,

Как маленький бумажный самолёт

С аквамаринной солнечностью Лета!

В сознание озябшего поэта

Прорвётся снова рифма – вперехлёст,

Вдруг озаренье тёплое плеснёт,

Излившись строчкой яркого сонета!

 

И летом, и зимою всепогодней

Стал ярче свет любимых влажных глаз.

"Я вас люблю! Я думаю о вас!" –

Что может быть родней и благородней!

Что может быть правдивей и народней!

Лишь горизонта тайна – без прикрас,

Исполненная суть подобных фраз,

И Лето, так пьянящее сегодня!

 

 

Первый снег

 

Кружил и падал первый снег

На разноцветье кубометров,

И город, кольцами дорог,

Всё клеил к шинам километры,

(Кому – дворец, кому – острог),

А в сквере плакал Человек.

 

И, как одну из многих вех,

Прошедшей или настоящей

Любви. Букет из алых роз,

Бессильной россыпью пьянящий,

Зацеловал шальной мороз...

Кружился тихо первый снег.

 

Из-под набухших влагой век

Слезинки – в след автомобильный.

Крепчал мороз...молчал мобильный,

На город падал первый снег.

 

 

Незнакомка

 

Серый колер летнего рассвета,

Стекла плачут каплями дождя,

В пепельнице тает сигарета...

Что ж, иди! Но помни, уходя:

 

Те слова, что прозвучали ночью,

Не прими, пожалуйста, всерьез

Я в тебя влюбился... но не очень.

Может, это жизненный курьез?

 

Просто от акаций пьяный вечер,

В летнем парке свел, как сутенер,

Девушку с косынкой на предплечьях

И мальчишку в свитере "Кондор".

 

Не было ни горько, ни обидно,

Лишь одна проказница-луна

Освещала ночью нас бесстыдно

В створки приоткрытого окна.

 

А наутро ты скользнула тенью,

Сгинула, как не было тебя,

Словно мимолетное виденье –

Не стыдясь, не плача... не любя.

 

Промелькнула сказкой без названья,

По судьбе – падучею звездой,

Не оставив мне воспоминанья,

Не позвав ни разу за собой.

 

Что ж, иди! Ведь жизнь полна движенья,

Растворись под каплями дождя!

Об одном прошу, как одолженье:

Только не прощайся, уходя!

 

 

Расставанье

 

Рассветный час. Не спится. Тишь...

В квартире сумрачно и пусто.

А в грудь тихонечко, как мышь,

Скребется грусть, поддавшись чувствам.

 

Курю, и сигареты тлен

Плывет к окошку узкой лентой.

Мороз чеканит на стекле

Узоры – памяти моменты:

 

Вокзала шпиль. И сам вокзал,

Перрон-разлучник со скамьею.

И я. И ты. Глаза – в глазах,

Но только не душа с душою.

 

Рывок – и шпиль поплыл назад,

Не успевая за вагоном.

Мы рядом,  я ловлю твой взгляд.

Но ты – в купе, я – на перроне...

 

Исчез, укрытый темнотой,

Фонарь последнего вагона.

Вдруг сердце сжало пустотой,

До помрачения, до стона!

 

Ну, почему, взглянув в глаза,

Я не сдержал ее порыва?

И не нажал на тормоза

На самой кромке, у обрыва?

 

Зачем, поддавшись чарам злым,

Без возражения, без боя,

Я взял – и разрубил узлы,

Что были вязаны Судьбою?

 

... Да ну, к чему копать в душе?

Ты не девчонка, я не парень,

Ведь мы с тобой давно уже

На разных точках полушарий.

 

А глаз тоску печаль-слезой

Отмоет дочиста, до блеска!

... Лишь сердце – как перед грозой,-

В воспоминаниях – отрезках.

 

 

Моё небритое счастье

 

Солнышко будит...вот-вот проснусь,

cчастье моё от меня так близко...

Проснулась –

рядом лежит записка:

- Целую, котенок! Я вернусь.

 

Счастье небритое, вот досада -

опять сбежало.

 Убью, клянусь!..

- Целую, милая, я вернусь,-

В зеркале, крупно – моей помадой.

 

Ну, как тут злиться?

Вот разревусь -

ох, отольются девичьи слёзы!

... На полотенце - буковки-грёзы:

- Дождись, любимая, я вернусь!

 

Звонок мобильника – не как все:

- Ну, где ты, счастье?

- В лесу, родная:

букет...ромашки...

- Люблю!!!

- Я знаю...

Постой, обсохну... я весь в росе...

 

- Ну, хватит, счастье моё, бродить!

Я снова утром боюсь проснуться...

Чем каждый раз 

обещать вернуться –

ты постарайся

не уходить.

 

 

 Передел
/Басня/

 

Могучий лес! В нем дышится привольно –

Почти что воздух свеж...Здесь всем права даны:

Для дятлов демократии довольно,

Всё остальное делят Кабаны.

 

...На первомайской зверской демонстрации

В лесу, вдали от всей цивилизации,

Кабан в колонне Дятла повстречал.

- Привет, братан! Я по тебе скучал!

Ты вспомни, Дятел: школу – дом мученья,

Лисичек, белочек, романы, увлеченья...

И выход в свет. Ты – пламенный поэт,

Что настучал по дереву сонет,

Я ж финансист...

Ну, как ты? Что молчишь?

Романы пишешь? В смысле – всё стучишь?

- Стучу,- вздохнув, ответил Дятел.

- Но...как-то всё не так, приятель.

Издатели порой на части рвут

И тут же нагло врут,

Что, мол, не тот в романах антураж,

Не кровожадно выписан типаж

И секса нет. Поэтому, тираж

Валяется, непроданным, на складе.

Я, в общем, существую на окладе.

Всю жизнь долблю прогнившую систему,

А денег нет...как тот горох о стену!

- Да ладно, Дятел, будет всё пучком!-

Кабан похрюкал пятачком

И нежно хлопнул Дятла по плечу:

- Поверь мне, брат, я вовсе не шучу.

Коль скоро всё продажно в этом лесе –

Я всех купил... и здесь в тяжёлом весе.

И твой издатель, чай, не лыком шит –

Как все - "капусту" любит, паразит!

Давай, переходи-ка к нам на службу.

Щаз, коньяком освятим нашу дружбу

И ты напишешь славный мадригал:

Что лесом, мол, всё ж правит капитал,

Что мы умны, дружны, сильны

И всем здесь заправляют Кабаны...

- Так мне теперь льстецом придворным стать,

Чтоб бисер перед свиньями метать? –

Наш Дятел стал стены белее, –

Чтобы Кабан Совы вдруг стал умнее?

Да пусть хоть пол в прихожей вытрут мною –

Кабан в сравненьях годен лишь с  Свиньёю:

Коварством, хамством, бытом, пятаком...

- Ну вот, поговори тут с дураком! –

Зевнул Кабан и вышел из колонны.

- Запомни, Дятел, здесь свои законы:

Не будешь подчиняться – пасть набьют...

Уж лучше лесть – дороже подают.

Прими ж совет: чтобы не стать беднее,

Жить нужно, потихоньку кабанея,

Не колотясь башкою о дупло...

Себе – во прок, соперникам – во зло.

А Дятел, Кабану вослед, сказал:

- Ну да, ведь ты ж для леса – капитал!

В шелках живёшь... но срок тебе, пострел,

До новых индульгенций – на отстрел!

 

...Мораль ясна и всяк её поймёт:

Природа-мать в сравненьях правду ищет,

И лишнее из леса – уберёт,

Чтоб воздух в нём приятней стал.

И чище...

 

 

Кот Гаврила

 

Шустро вертится клубок-

Разноцветный колобок,

Спицы весело мелькают,

Пряжу в кружево сплетают...

Вяжет свитер бабушка

Милой внучке-ладушке.

 

Вяжет, вяжет, вяжет, вяжет,

Утомится и приляжет...

 

Тут как тут Гаврила-кот,

Развесёлый обормот!

Коготком клубок цепляет

И кусает, и швыряет,

Так, что даже пЕтельки

Стали все расплЕтены.

Развязались, как шнурок –

Распустился свитерок!

 

Утром бабушка встаёт,

И его не узнаёт:

 

Вместо вязки – куцый хвостик,

А из пряжи спутан мостик

Между стульев...Нет клубка,

А у внучки - свитерка!

- Это буря натворила?

Нет, конечно – кот Гаврила.

- Ну, Гаврила, погоди!

Лучше в дом не приходи!

 

Накажу тебя сурово.

Вот не дам на ужин плова!

 

...Так бабуля негодут,

А Гаврила в ус не дует:

- Спать голодным я не стану,

Знаю, где стоит сметана.

 

... Снова вяжет бабушка

Свитер внучке-ладушке.

Вяжет, вяжет, вяжет, вяжет,

Только чуточку приляжет –

 

Тут как тут Гаврила-кот

Развесёлый обормот...

 

 

Тёплое ушко

 

Солнечный зайчик

Тёплое Ушко

Утром, чуть свет, появился в окне.

Прыг – на диванчик!

Скок – на подушку!

Так и забрался в кроватку ко мне.

  

- Спишь, лежебока? –

Зайчик хохочет,-

А за окошком танцует Весна!

Слышишь, сорока

С ветки стрекочет –

Манную кашу сварила она:

  

Небо с ватрушкой –

Белое-белым,

Посередине – солнца кружок...

Тёплое Ушко

Лучиком смелым

Нос мой щекочет: – Вставай же, дружок!

  

Встала послушно,

Села в постели,

Вместо: Приветик! сказала: А-ап-чхи!

...С зайчиком дружно

Кашу мы ели

И сочинили вот эти стихи.