БРАТЬЯ СЛАВНЫЕ, г. Чикаго.

ОШИБКА СИДОРА ПОРХАТОГО-2

Всё прoизошло быстро и неожиданно. Вначале дружбаны Сидора, оформив академки "по семейным обстоятельствам", отбыли в Киев. Затем Инна срочно уехала к матери решать какие-то выездные проблемы, о чём туманно сообщила жениху по телефону уже из Свердловска, многозначительно добавив: "Подробности – не по телефону".
Незадолго до её отъезда претенденты на семейное счастье подали заявление в загс и приготовились терпеливо ждать год – положенный правилами испытательный срок.
- В Голландии государство помогает будущим супругам пожить вместе год и посмотреть, как они подходят друг другу, - сообщил Сидору его новый сосед по комнате Василе. И интимно добавил:
- Ну.., чтобы по темпераменту подходили.
- И посмотреть, как жена готовить умеет, – продолжил практичный Сидор.
- Там готовить не надо, – покровительно улыбнулся Василе.
Ушлый молдаванин с вороватыми глазками прожил месяц в Румынии и, конечно, знал о Европе всё.
- Покупаешь упаковку в супермаркете и разогреваешь в микроволновке.Там даже собачий корм продаётся упакованным, и разогревать не надо, – откровенничал он.
Порхатый с уважением посмотрел на чёрные кудряшки соседа, бывавшего за бугром и владеющего заграничной терминологией. У Василе была тоже, между прочим, неслабая фамилия – Попа, но это его не расстраивало. Пять лет назад  он был отчислен со второго курса Кишинёвского университета, что расстроило его ещё меньше. Зато "лавэ", по его выражению, он косить научился. Его хобби было то, что врачи называли "случайными связями", и в этом деле бывший студент считал себя мастером, причём международного класса. Помогла интенсивная стажировка в Румынии. Что касается застолья, то здесь квалификация у соседа была, пожалуй, раза в два выше, чем у Мишки с Арончиком вместе взятых, так что Сидору приходилось напрягаться, чтобы не уронить честь Подола.
Морально одинокому, потерявшему душевное равновесие Сидору вдруг захотелось на свою историческую родину. Но поездке не суждено было сбыться. К его огромному удивлению, как-то перед майскими праздниками отворяется дверь и с трудом протискивает свой 56-й размер в их хрущёвский косяк не кто иной, как батько Мыкола. Не поздоровкавшись, он ставит на пол свой небольшой чемоданчик и уже решительно заносит свою мозолистую длань для исполнения справедливого приговора. Сидор, к тому времени уже тоже немаленького 50-го размера, приседает;  как в детстве, руками закрывает свою светлую голову; и от страха, опять же как в детстве, негромко пукает.
Это событие неожиданно успокаивает Мыколу. Он замечает чернявого соседа и убирает готовую для наказания трудовую руку.
- Надеюсь, товарищ Вайсберг ещё не укакался? – с изрядой ехидцей, но достаточно культурно спрашивает он. И не снижая темпа, голосом повышенного накала добаляет: -  Кому это сегодня синагога стала родней нашей автокефальной." Суки: Мишка с Арончиком сдали, не задумались" – мелькнуло в голове у Порхатого-младшего. Василе поднялся, чтобы уйти, но, заметив умоляющий взгляд Сидора, вновь сел.
Статистике известно, сколько драк и убийств происходит из-за пьянки. Но ей, конечно, неизвестно, сколько их из-за той же самой пьянки не происходит. Русский и украинец, еврей и татарин, латыш и калмык садятся за стол переговоров, если этот стол, разумеется, грамотно накрыт. И разруливают свои житейские проблемы в считанные часы с помощью несчитанных бутылок.
Дипломатический такт Василе и запасливость ожившего Сидора позволили сыну вновь обрести любящего папу, а отцу простить нерадивого христопродавца. Привезенный Мыколой изрядный шматок сала стал катализатором вселенской доброты и христианского всепрощения. Ну, а познакомившись с Потаповым, батько окончательно успокоился и отбыл на Подол, полный любви к новой родне, хотя и с головной болью. После этого случая Василе стал надёжным другом и духовным поверенным несчастного студента. И Сидор надеялся  на его помощь в облегчении его пархатых страданий. 

Однажды Порхатый был торжественно представлен Земфире Лаврентьевне, бывшей пассии Василе и нынешней замначальнице паспортного стола Октябрьского района.
- С ней надо поработать, – убеждал молдаванин, – она поможет.
- Не понял, ...сколько? – усвоив Мишкины уроки, спросил Порхатый.
- Думаю, двести пятьдесят хватит. Лавэ все любят.
- Хм, четверть тонны. Насобираю.
- Ну и ресторан, потом покувыркаться.
- Что ты имеешь в виду? – наивно уставился на товарища Сидор.
- Ты - что, идиот? – начал раздражаться  Василе.
- Не, не, я понимаю, не пацан, – попятился Порхатый.
Встреча состоялась  в конце мая, аккурат в день святителя Николая Чудотворца. Сидор с розами за 5 рублей встречает Земфиру Лаврентьевну у входа в кафе первого разряда "Снежинка". Он видит уверенную в завтрашнем дне женщину лет тридцати пяти, в нейлоновой кофточке с вырезом, откуда прёт упитанная радость жизни. И у него происходит юношеское томленье, хотя и некоторый страх и неуверенность. В основном, в своих силах.
После первой бутылки и салата "Оливье" он переходит на "ты" и  осторожно притрагивается к её сильному предплечью. После второй бутылки и цыплёнка "табака" за 2 рубля 75 копеек Сидор рассказывает ей о своих пархатых трудностях. О еврейском засилье на Подоле и досадной ошибке своих родителей, не успевших вовремя сориентироваться и изменить фамилию, о несправедливости одноклассников и чёрствости рагуля Пездедерко.
Тогда Земфира кладёт крепкую руку на его Сидорово целомудренное колено и сочувственно говорит:
- Я помогу тебе. Дай мне твою ксиву. Измени одну-две буквы, завтра всё будет готово.
У вернувшегося к жизни Порхатого захватывает дыхание, он достаёт остаток стипендии, заказывает мороженое с "Мускатом" и, ощущая наконец себя хозяином своей судьбы, изобретает варианты новой фамилии. Зоологический "Пернатый" и джигарханяновский "Горбатый", таёжный "Сохатый" и презираемый "Лохатый", уголовный "Порватый", селянский "Безхаты" и даже режущий трезвое ухо "Поддатый" – были начертаны нетвёрдой рукой на белоснежной салфетке и переданы в руки замначальницы паспортного стола. Сейчас он был готов на всё.
-  Зяма, – доверчиво шептал осоловевший Сидор, – евреи тоже хорошие.Я хочу определённости, надоело болтаться, как..
- Дерьмо, – пришла на помощь Земфира.
- ... Да, в проруби, – философски закончил бывший Порхатый.
Заказав на последние три рубля "Семь сорок", он под громовые шахтёрские аплодисменты исполнил зажигательный еврейский танец, правда, больше напоминавший "Цыганочку". Земфира, выглядевшая несколько устойчивей своего молодого партнёра, была на страховке.
На следующее утро, оставив лишённое признаков жизни тело студента в своей кооперативной квартире, она, слегка подуставшая, с небольшим опозданием прибыла на работу. Сев за стол начальницы, Земфира потёрла горящие виски, понюхала у себя под мышкой, брызнула дезодорантом и вдруг вспомнила о данном вчера обещании. - Смешной парень, – она порылась в сумочке, пытаясь найти Сидорову салфетку. Но там, кроме связки ключей, набора итальянской косметики, засаленной записной книжки и запаха "Муската", ничего не было. " Чего он хотел?" – пыталась вспомнить она. Ждать было нельзя: завтра начальница выходит из отпуска. "У него какие-то проблемы с фамилией, что-то не соответствует, – медленно просыпалась профессиональная память. – Это мы сейчас решим". - Смешной парень, –  повторила она, – и фамилия смешная.
Через два дня Василе торжественно передал другу новый, пахнущий коленкором советский паспорт. Сидор застыл в стойке "смирно", взгляд его затвердел. Не дыша, он открыл обложку. Лицо его вытянулось.
- Что же это такое? Та же фамилия. Она ничего не сделала!
Василе заглянул через его плечо.
– Ну как же, сделала. Ты теперь П-а-рхатый.
Остолбеневший Сидор перевернул страницу: 5. Национальность – еврей.
- Ничего страшного, – невозмутимо сказал политически грамотный Василе и процитировал:
 "Граждане СССР различных рас и национальностей имеют равные права". (Статья 36-я конституции СССР).