Дорогие друзья! Пожалуйста, присылайте свои работы в журнал "Лексикон", и лучшие из них будут обязательно опубликованы. Благодарим тех, кто поделился  с нами своим талантом, спасибо читателям, приславшим письма в редакцию. Не существует авторов, которым не важна оценка читателя. Поэтому, пожалуйста, не забудьте прислать свой отзыв о прочитанном на электронный адрес журнала: interlx555@gmail.com. Ознакомиться с условиями Конкурса можно здесь. Всем удачи!

ВЛАДИМИР ФЁДОРОВ, г. Санкт-Петербург. От автора: Здравствуйте! К вам обращается Федоров Владимир Викторович из Петербурга. Присылаю на конкурс небольшой рассказ "Сын корректора". О себе. Рождением питерский, закончил ЛГУ, журфак, работал в газетах г. Пензы, а затем Питера. В 1990-1992 годах посещал литературный семинар для непрофессиональных авторов при Доме писателей ( вел Г.Б.Гоппе). Прозу пишу с юности, ряд рассказов опубликовал уже в зрелые годы в питерских еженедельниках, в журналах еще не публиковался ни разу.

СЫН КОРРЕКТОРА

В маленьком осеннем городке, где церковь расположена напротив горисполкома, и дома смотрятся в реку Уводь, отмечали юбилей кончины местного писателя Семена Порфирьевича Поволяева. Праздновали с такой радостью, как будто умер не Поволяев, а Адольф Гитлер. Ветер разносил из динамиков местного ДК обрывки музыки, на фасаде висел  рисованный плакат, изображающий Поволяева с трубкой во рту, стоящим в гордой позе на высоком берегу Уводи. И Сема Поволяев, которого местные ветераны еще помнили как трепача и выпивоху, и мелкая лягушачья Уводь гляделись на плакате гигантами.  В зал нагнали  школьников. Дети уминали столовские пирожки с повидлом, толкались, пинали друг друга ногами, дергали девок за косы и не давали умным людям слушать доклад. Ушастый и худенький  очкастный мальчик Боря получил пинок в спину как раз в тот момент, когда благоговейно внимал чтению  лирической  поэмы Поволяева "Нелюбимая".

- Чево дерешься?- плаксивым голосом спросил он хулигана Чичу.
- Н-на еще! – и цыганистый Чича смазал его по шее, да еще уронил очки (разбились). Учительница с угрожающим шипение "Пар-р-шшивец" вывела Чичу за шею из зала, но этот гад стал заглядывать в дверь и грозить кулаком Борьке. Праздник был испорчен. Шел концерт с исполнением песен на тексты Поволяева, с декламацией повести "Сахарозавод", с танцами… но Борька дрожал от мысли, что в скверике его подкараулит Чича.
Все обошлось, а дома отец увидел разбитые очки и спросил:

- Опять Чичников?
- Да…
- Да ты бы дал ему в ухо!, - раскипятился отец,полный обиды за сына.

Он даже встал из-за стола, где грудами лежали взятые на дом гранки набора (халтура для подработки), энциклопедии, справочные пособия и книга "Cправочник корректора". Несмотря на эту немужскую профессию, папа имел героические амбиции.

- Или врежь по сопатке, чтобы кровь пошла!, - продолжил он, размахивая худыми руками без всякого признака бицепсов.
- Да, дашь ему…Он с дружками ходит…
- Но есть другие варианты, сын!- воодушевился отец, такой же очкастый и ушастый, как Борька. - Предположим, ты вызываешь его на честную дуэль в окружении секундантов, своих  надежных товарищей. Один на один, без запрещенных приемов. И вот ты даешь ему внезапно в лоб! Затем в глаз! Потом делаешь подсечку и об пол! Он валится и сдается! Все так просто!
Боря испуганно смотрел себе под ноги.

- Папа…А ты сам в школе как справлялся?

Отец демонически расхохотался, и грозно взмахнул в воздухе своими очками-линзами.

- Я! Я, э-э-э, был большой драчун! Я, бывало, чуть обидят, бил сразу! В поддых! В зубы! В ухо! Любого! Да я, брат, как только в класс войду, бывало…

Вечером мама кормила Борю жареными кабачками ( отец в другой комнате смотрел программу "Время" и язвительно спорил с экраном).

- Мам, наш папа был большой драчун? Он всех колотил?
- Он? - улыбнулась мама. - Самый тихий в школе. Его даже девчонки обижали. А я все время защищала… Вот, посмотри фотографию нашего класса…

Мама достала из шкафчика альбом. На большой фотке с надписью "Железнодорожная школа №1, 9-б класс" были изображены лобастые, крепкие парни, взрослые не по годам, с чубами и мужицкими косыми челками. Рядом девахи, уже готовые бабищи. В углу скривившись, стоял испуганный ушастый мальчик с тонкой шеей, готовый вот-вот заплакать… Это был папа.

Утром, в воскресенье, Борька шел в молочный магазин мимо ДК, на котором все еще по инерции висел портрет писателя Поволяева. И подумал, что впереди стеной стоят эти ужасные годы отрочества – восьмой, девятый, десятый классы, эти засады в скверах, эти избиения и издевательства в раздевалке, во дворе, в подьезде, в кино и около кино, это вымогательство мелочи на каждом углу… И оставалось только два варианта. Или помереть сразу от ужаса, или встать на ноги.