||||||||

АЛЕКСАНДР ШАРКОВСКИЙ
Родился в городе Можайске Московской области. Выпускник  СВВККУ им. Ф.Э.  Дзержинского 1982 года, присвоено звание лейтенант. С 1982 по 1990 год служил в войсках на различных командных должностях, уволен в запас в мае 1990 г., последняя занимаемая должность  заместитель командира батальона – НШ батальона, воинское звание – капитан. Выпустил сборник стихов «Стихия» дата создания апрель 2010г., участвовал в конкурсе телеканала Столица «Слагая строки в честь Победы...» занял второе место. Проживаю в городе Москве. Буду рад и впредь участвовать в Вашем конкурсе.

_____________________________________________________________________________________________

Русь моя

Русь моя, может, снишься в обличии древнем?

В чистом небе твоя дымом черным витает судьба.

Русь, что древо, корнями в бескрайних лесах и деревнях,

Русь – что поле ржаное, овин, частокол да изба.

 

Время взор обратить строго вспять, к незабвенным истокам,

В старый дом у реки, возведенный руками отца,

В потемневшие, с тонкой резьбою наличники окон.

Жаль, от дома остались крыльцо да четыре венца…

 

Русь – семья за широким столом, материнские руки,

Берег, скрытый осокой под ивами тихой реки,

Слезы в женских глазах от предчувствий и долгой разлуки,

Снег морозной зимой, когда вешние дни далеки.

 

Русь – хмельная весна, опьяненная ритмом капели,

Солнца луч освятит почерневший от времени крест,

Верба вдруг расцветет, как нарочно, к пасхальной неделе,

И в малиновом звоне Воскресный грядет благовест!

 

Бурханим

Бурханим! Знать, душа взалкала

Настоечки-«калиновки»!

Бурханим в честь богов Байкала

На берегу Осиновки.

 

Костер горит в зенит, как свечка,

Дымок — витком от лапника,

А рядом балагурит речка.

Дружище, в кружку капни-ка!..

 

А рядом на пихтовых ветках

Костра отсветы. Нравится?

Ни ветерка, и тучки редки,

Да звезды в небе плавятся,

 

Взлетают искоркой над дымом –

И прочь, к своей обители.

Пусть времена проходят мимо,

Они – ночные жители.

 

На небе за вечерней зорькой

Те звезды – как фасолины.

Забавимся настойкой горькой

Да омулем подсоленным.

 

Шаманит дым над кострoвищем.

Слова на сердце складывай,

Блаженствуй, будь по духу нищим,

О будущем загадывай

 

Да пригоршней воды из речки

Черпни – в ней причащение.

Костер горит в зенит, как свечка...

К истокам возвращение

 

И словом охвати, и оком.

Суть – штука многоликая,

Иди, дружище, за потоком

Из малого в великое!

 

Сахалин

Волны моют твой берег, седой Сахалин,

Ветер треплет побеги бамбука,

Спят под ливнями скалы – герои былин,

И у пирсов вселенская скука.

 

На бок валит прибой полусгнивший баркас –

Это казнь по грехам его плотским,

Он играючи жил, был халифом на час

В дальних землях за морем Охотским.

 

Тонет остров в воде, он мираж, он обман.

Под погрузкой баржа в криках «майна».

Из привычных картин – непроглядный туман,

Как глаза вечно пьяного айна.

 

***

Так чайка громко морю прокричала,

Бросая звуки в темноту ночную,

Так волны взбили пену у причала,

Так ты своим невзгодам отвечала,

Так только берегут от слёз больную.

 

До горизонта лунная дорога

Тебя звала, и ты ей сон отдала.

Так хлопотно любви просить у Бога!

Ты так ждала, и ждать ещё немного,

Так долго ты от холода страдала.

 

Но нежный бриз принёс другие звуки,

Другие ритмы дальних берегов,

Под купол звёздный ты поднимешь руки,

Придет рассвет, и ты забудешь муки.

Так сердце остывает от разлуки

Под эхо затихающих шагов.

 

Для тебя

Для Тебя, ангел мой, пара строк

О себе, очень сложно и просто:

Я – священник твоих стройных ног,

Твоих губ неизменный апостол.

 

Я привратник с ключами в руках,

Твой слепой поводырь в кущи рая.

На твоих ли румянцем щеках

Наша прежняя ночь догорает?

 

Допусти твое сердце нести

Через время и в беге потока

Погубить, а быть может, спасти –

Эта ноша легка для пророка.

 

Пара строк, ангел мой, о любви –

Я твоих дней грядущих предтеча,

Не гневись, только чудо яви

И останься со мной в этот вечер.

 

Вновь бабье лето

Чем обольщает бабье лето?

Летящей паутины грусть,

Земля еще теплом согрета –

Теплом прощальным. Ну и пусть!

 

Что достается? Вкус сезона,

И гроздь рябины как печать,

И пожелтевшие газоны,

И повод снова все начать.

 

Не оставляя в прошлом разум,

Просить у неба похвалы,

Защиты от дурного глаза,

От... отреченья и хулы.

 

А если небо ополчилось,

И малой доли не спасти?

И то, что просто не случилось,

Вновь, бабье лето, возмести!

 

День будет ясный по приметам,

И не помеха облака,

И, как обычно, в бабье лето

Печальна радость, но сладка!

 

Лугам плыть в утреннем тумане,

Ветрам срывать листвы покров.

Кивком прощальным осень ранит,

А после взгляд её суров.

 

Что там на смену сильным грозам?

Плыви, корабль мой, плыви!

Нежданно, вопреки прогнозам,

Вновь, бабье лето, удиви!

 

И сердце расколи на части

В цвету сентябрьской зари,

И желчный гнев, и пламя страсти

Вновь, бабье лето, подари!

 

Уйди, пусть даже для забавы,

В порыве прерывая речь –

Мне провожать тебя по нраву

И ждать с надеждой прочих встреч,

 

Тебе в твоем непостоянстве,

Путь листопадом устилать,

Клянусь, тонуть в лесов убранстве,

В парче и злате, и желать,

 

Чтоб с прежней силой возвратилось

Поблекшим запахом лесным,

И помнилось, скажи на милость,

От слез осенних до весны...

 

Чтоб не терять мне этих ярких,

Как свет зарниц, последних дней,

Хранить на дне души огарки,

Лучинок юности моей...

 

 

___________________________

Отзывы читателей об августовском номере Лексикона:

- Во-первых, Леночка, спасибо. Лето, необычайно жаркое, а у Вас жизнь кипит. Общая тональность номера, как мне показалось, печальная. Достаточно того, что два автора уже ушли от нас, совсем молодыми, и как же это неправильно. Впрочем, сейчас в России столько неправильного (я имею в виду тут только погодные катаклизмы – до +40 и выше!, пожары, засуху и др.), люди остаются без крова, просто гибнут в огне – словом, привыкнуть к этому нельзя, а жизнь твердит: привыкай, привыкай!
Антон Соловьев не успел опериться, а жаль. У Ильи Тюрина только начал складываться почерк, и неплохо. И там, и там – прерванный полет. Несколько очень пронзительных материалов (Братья Славные, Римма Глебова), два других рассказа мне показались несколько слащавыми, но кому-то они придутся по вкусу, я не истина в последней инстанции, аудитория у журнала широкая. И такой спектр правомерен. А с чем связано заметное место еврейской темы в этом номере?
Несколько довольно крепких поэтических страниц. В целом номер интересный, и по составу авторов – просто замечательный. Еще раз спасибо. Ваш Б.Б.