Римма Глебова, Израиль

ЦАРЕВИЧ-КОРОЛЕВИЧ И НЕВЕСТА-ЛЯГУШКА
Новая сказка 

Весна – самое время жениться. Особенно, когда еще ни разу не был женат и не была замужем. Кровь бурлит, вспенивается, и солнышко припекает, и всё вокруг усиленно прихорашивается, и молодой лягуш отмывает от зимней скользкой тины свой серо-зеленый фрак, который тут же – это случается раз в году –  от весеннего солнца и любви становится голубым, и франт гордо оглядывает себя в отражении темной зеркальной воды. Голубой фрак – только очень уверенный в себе мужчина может надеть голубой пиджак и не обращать внимания, что говорят за его спиной. Тем более что лягушиное племя всегда поплевывало и поквакивало на дурацкие общественные и достаточно сторонние мнения и женится в своих голубых фраках, как женились миллион лет назад. А невесты, как тогда, так и в нынешние времена, считают голубой цвет символом мужественности и весенней страсти, и чем цвет ярче и небеснее, тем жених лучше, сильнее и состоятельнее во всех смыслах. И сами невесты, необычно нарядные, собираясь в кружок посплетничать, наперебой обсуждают преимущества своих уже почти избранников, и обязательно, как и бывает каждую весну, одна из юных особ вспомнит про древнюю легенду о том, как какой-то царевич-королевич, совсем из другой породы существ, охотился возле болота и нечаянно попал стрелой в самую красивую невесту. И пришлось несчастной превратиться в его – ха-ха! – двуногую породу и пойти за него замуж. Но родились у них все равно лягушата! – с торжеством заканчивала рассказчица, и дружный хохот веселящихся невест оглашал окрестности. И тут еще одна непременно резюмировала, что, мол, ни к чему идти куда-то на сторону в жены, когда своих женихов всегда хватало, только дурочка могла польститься. Правда, слухи ходят про злые чары, будто бы наведенные на нее неугомонным во все времена болотным духом, но ведь теперь все стали прогрессивными и ни в какие чары не верят, а дурочки есть и были всегда.

"А может, чары – это и есть любовь?" - квакнула самая привлекательная невеста в красном, вошедшем в этот сезон в моду, платье. Она в этом наряде была прекраснее всех, а когда она квакала, у нее на шее надувались два больших очаровательных розовых пузыря. Но тут же в ответ на ее нелепый вопрос оглушительный дружный вопль поднялся до небес, и она стушевалась, и благоразумно спряталась за сиреневые и розовые спины. Но и за спинами ее отыскал молодой толстый лягух в ярко-голубом фраке. И без долгих разговоров предложил немедленно жениться. Но она колебалась, хотя еще вчера этот красавец нравился ей более других. Но то было вчера. Однако он, не вслушиваясь нисколько в ее возражения, приступил тут же к действию – забрался ей на спину и крепко обнял. Невеста в самый последний момент все же успела выскользнуть из объятий, и ошеломленный жених плюхнулся обратно в воду. "А квак же?..." - воскликнул он, но она скоренько нырнула и отплыла подальше. Жених обиделся и уплыл в другую сторону, но по пути несколько раз оглянулся – он явно страдал от отказа.

Невеста между тем радовалась, что избежала крупных неприятностей. Хотя еще несколько часов назад полагала, что все так и должно происходить. Жених догоняет свою избранницу, забирается к ней на спину и, обхватив железными объятиями, сидит на бедной часами, сосредочив все силы на том, чтобы не сорваться со скользкой спины. Он ведь специально отращивал себе бугристые брачные мозоли, чтобы держаться крепче. Объятия жениха так сильны, что могут порвать кожу невесте под мышками или вовсе задушить ее. И она собиралась обречь себя на подобное истязание! Отдаться безумной и грубой лягушачьей страсти? И это при холодной-то крови внутри. Ужас!
Несостоявшаяся невеста тихо сидела на отдаленной кочке и мечтательно вспоминала услышанную утром легенду. Царевич-королевич любил бы ее совсем иначе, она ведь достойна лучшей участи, при ее яркой красоте и больших фиолетовых  глазах.

Лягушачьи свадьбы длились несколько дней и даже больше, болото бурлило от ярких фраков и платьев, то и дело раздавались громкие протестующие "ква!" невест, тонущие в общем страстном хоре, и многоголосье не утихало с вечера до утра и с утра до вечера. А когда всё, наконец, стихло, осталась лишь одна невеста, она сидела на кочке и в тоске смотрела на берег с зеленой травкой и голубенькими мелкими цветочками, и крупная слеза иногда скатывалась вниз и падала в темную воду. И в том месте, где потонули несколько слез, вдруг вынырнул из воды бутон кувшинки и тут же раскрылся ярким желтым цветком. А возле цветка неожиданно шлепнулся в воду оранжевый мяч с синей полосой и закачался в возникших волнах.  Из кустов вышел кто-то в высоких сапогах, шагнул в воду, подхватил мяч и заодно вытянул с усилием кувшинку вместе с длинным стеблем и с корнем. Поднес задумчиво к лицу, понюхал... желтый цветок ничем не пах. На ближней кочке  перебирала красными лапками маленькая глазастая лягушка. Невеста – она ведь всё еще невеста – встрепенулась и смотрела в оба круглых блестящих глаза, она поняла, что ОН пришел. И возьмет ее с собой, не останется она пропадать в этом никчемном болоте, полном сплетен и обидного ехидного кваканья за спиной.

ОН взял. Положил в карман и вприпрыжку, с кувшинкой в одной руке и мячом в другой, отправился домой. Она очутилась в прекрасной оранжерее, с высоким, уходящим ввысь стеклянным потолком и удивительными, никогда прежде не виданными ею цветами и растениями. Домик, вернее клетка, где ОН ее сразу поселил, была довольно просторная, с большой глубокой лужей посредине. Совсем близко от клетки, как напоминание о брошенном болоте, красовалась в маленьком круглом озерце желтая кувшинка. Но скоро она почему-то сникла и совсем увяла. Это странно, подумала  невеста, здесь чудесный воздух, и вода в озерце чистая и прозрачная, камушки на дне видны, чего ей не хватало... а с другой стороны... желтая кувшинка ей чем-то мешала... Ну да, она же болотная.

Она поначалу была счастлива. Свежий воздух, красивое окружение, птички вокруг летают и мелодично чирикают. Но ОН туда не наведывался. И вдруг пришел, и не один. С белокурой девочкой в розовом пышном платье. Она смеялась и щебетала, а ОН заглядывал ей в лицо и тоже чему-то радовался. Девочка заметила увядшую кувшинку и скривила губки, и тогда ОН шагнул в своих блестящих черных туфлях прямо в озерцо, легко выдернул сморщенный цветок и забросил небрежно в кусты. Только два смятых бледно-желтых лепестка упали на вычищенную дорожку. ОН обнял девочку за плечи, и они удалились, смеясь и переговариваясь.

Она вдруг поняла, что уже вовсе не невеста, а невеста другая –  та, что тут только что щебетала. А она – никто. И красное платье поблекло, потому что весна кончилась. Только весной играют краски и играют свадьбы.  А у нее свадьбы не было и уже не будет. Царевич-королевич женится на другой.

И она пролезла, обдирая кожу, сквозь прутья клетки и вернулась в болото. А там уже вовсю резвились новые юркие лягушата, никому не было до нее дела. Только бывший жених, в вылинявшем бледном фраке, узнал ее, печально квакнул и отвернулся. Ну ничего, подумала она. Придет ведь следующая весна, и все вернется, и яркие наряды, и пылкие чувства.
Она просто не поняла, что всё это достанется уже другим – тем, кто сейчас беззаботно резвится вокруг и, напрягая слабые еще горлышки и надувая щеки, пробует  молодые голоса, поднимая их к неяркому августовскому небу.

*      А совсем недалеко бурлит - играет большой город, это всего лишь другая темная вода – то есть то же болото. Но другое. Со своим страстями и объятиями. 

Римма Глебова