ПЫЛИНКИ НА ЗЕРКАЛЬНОЙ ПОВЕРХНОСТИ ЭДУАРДА ТОПОЛЯ

На моей книжной полке выстроились в одну шеренгу 25 книг Эдуарда Тополя – всё, что он написал, не считая киносценариев, которые отдельной книгой, вероятнее всего, не издавались. Если бы у писателей была квалификационная иерархия, как у шахматистов, то писатель Тополь носил бы звание не ниже международного гроссмейстера. Его эрудиции может позавидовать доктор любых наук. Придуманные им люди и события выглядят иногда достовернее реальных.  Куда бы он ни привёл своих читателей - в редакцию газеты, в дом с красным фонарём, в ненецкий чум, на борт морского судна или на Лазурное побережье Франции – детали окружающей обстановки выглядят так, словно они взяты с только что сделанной фотографии или из только что написанного милицейского протокола. Это его писательское правило. Но из этого правила есть, по крайней мере, одно исключение. Как только он приводит нас в аэропорт, в аэровокзал или на борт самолёта гражданской авиации, то по причинам, которые я не могу ни объяснить, ни понять, он немедленно превращается из отличника в двоечника.

Читаем один из лучших его романов "Красный газ". Американский бизнесмен Зигфрид Шерц, только что сбежавший из-под опеки полковника КГБ Ханова, в аэропорту города Ижевска садится, как сказано у Тополя, в маленький 40-местный "Ил". "Ила" такой пассажировместимости в Аэрофлоте никогда не было. Был самолет Ил-14, имевший 28 кресел, но к моменту описываемых событий – а это 1983 год – этот самолёт для пассажирских перевозок уже не использовался. В это время уже существовал и активно эксплуатировался самолёт Ил-18, но в нем было 89 кресел, и  произвести посадку в аэропорту Ижевск того времени он был не в состоянии. Далее этот загадочный самолёт через 1 час 05 минут прибывает в Сыктывкар. Цитата из книги: "Самолёт чиркнул лыжами по заснеженной полосе и после короткой пробежки замер". Какими лыжами? Подобные самолёты никогда не оснащались лыжами. Тополь нам сообщает, что это был рейс Тбилиси – Ижевск – Сыктывкар, который должен был через час вернуться в Тбилиси, то есть этот самолёт принадлежал не Коми управлению, а Грузинскому управлению гражданской авиации. Зачем в Тбилиси самолёту лыжи?

Затем Зингфрид Шерц попадает на борт почтового самолёта, который Тополь называет "Антон". Конечно, имеется в виду Ан-2. Но Тополь между делом сообщает, что рейс с почтой и Шерцем на борту выполняли пилот и механик. Такого быть не могло. В экипаж АН-2 входили два пилота, а механика не было. Был период, когда пытались 2-го пилота из этого самолёта удалить, но ни к чему хорошему это не привело.

Потом следователь Анна Ковина свидетельствует, как на военных самолётах в Сыктывкар прибывают войска: "Мощный гул их двигателей катил на город с запада, северо-запада и юго-востока, их бортовые огни полукольцом блистали и мигали в чёрной вышине. За самолётами шли огромные транспортно-десантные вертолёты". Далее  Тополь сообщает, что самолёты  и вертолёты разделились: самолёты пошли на посадку в аэропорт, а вертолёты  на толстый лёд замёрзшей Оби. С трёх сторон, потому что войска прибывали из Москвы, Мурманска и Хабаровска. Из Мурманска, в частности, две дивизии морской пехоты. Две дивизии – это 30 тыс. человек. Если в каждый самолёт Ил-86 посадить по 300 человек (с их амуницией и снаряжением больше вряд ли получится), то нужно 100 самолётов. Если в Мурманске они взлетали с интервалом в одну минуту, то для взлёта потребуется 440 минут. Неужели первый самолёт летал над Мурманском по коробочке по коробочке и дожидался, пока взлетит последний? На час полёта ему надо около 8-и тонн керосина. По Тополю, они толпой летели из Мурманска в Салехард. Для того, чтобы последний на высоте круга ждал, пока приземлятся остальные 99.
Так не бывает. Кроме того, вертолёты в одном строю с самолётами летать не могут – очень большая разница в скорости. И, наконец, даже самый большой авиационный дурак не спланировал бы операцию так, чтобы три группы самолётов с трёх направлений прибыли одновременно в пункт назначения. Только что мы прочли, что самолёты сели в аэропорту, а вертолёты на лёд Оби, и вдруг на той же странице читаем: "Сердце радовалось, глядя, как из огромных, брюхатых транспортных "Антонов" прямо на лёд замёрзшей Оби выкатывались танки, бронемашины, вездеходы-амфибии…". Как же эти "Антоны" (а речь, вероятно, идёт о самолётах "Руслан") оказались на льду?

Дальше - больше. Из Москвы в Уренгой на самолёте Ту-104  на торжественное открытие газопровода прибывает правительственная делегация. И этот самолёт у Тополя тоже "…коснулся лыжами заснеженной полосы, вздыбив за собой снежную замять". Эксплуатация самолёта Ту-104 на пассажирских линиях закончилась в 1979 году. Поэтому в 1983 году он не мог сесть в Уренгое даже на обычные шасси. А на лыжах он никогда и нигде не использовался. Но даже если бы самолёт Ту-104 ещё существовал в это время в гражданской авиации, то правительственная делегация на нём тоже прилететь не могла, потому что члены Политбюро и руководители правительства до появления самолёта Ил-62 летали на самолётах Ил-18.

Откроем какой-нибудь другой роман, например, "Журналист для Брежнева".
Июнь1979 года. Самолёт Ту-104 ещё существует, жить ему до списания остаётся несколько месяцев, поэтому очень сомнительно, что в это время он выполнял рейс из Ташкента в Баку. В Ташкенте уже освоили Ту-154. Но допустим, что последний самолёт совершал последние рейсы. Так или иначе, журналист Белкин собирается лететь на этом самолёте именно из Ташкента  и именно в Баку.  Перед вылетом он видит, что грузчики грузят в самолёт пассажирский багаж  и вслед за его рюкзаком  заталкивают в самолёт тяжеленный цинковый гроб. Цитата: "Вот гады, - подумал я с досадой. – Ведь нельзя покойников в пассажирских самолётах возить, только в грузовых разрешается, уж я то все инструкции Аэрофлота знаю, девять лет летаю по всей стране без передышки, безусловно, и  тут не обошлось без взятки…"
Нет, не знал журналист Белкин всех инструкций Аэрофлота. Прежде всего, потому, что их многие тысячи. А что касается авиаперевозок покойников, то их разрешалось перевозить на самолетах, имеющих грузовые отсеки. Таких отсеков на самолёте Ту-104 было два. При этом требовалось, чтобы цинковый гроб находился в деревянном ящике, имеющем форму именно ящика, а не гроба. То есть, если бы журналист Белкин и увидел, что в самолёт грузят деревянный ящик, он бы не смог сообразить, что находится в этом ящике. Но он не мог видеть, как вслед за его рюкзаком загрузили ящик. В любом аэропорту пассажирским багажом занимается служба пассажирских перевозок, а ящиками, в том числе и такими, о которых идёт речь, - служба почтово-грузовых перевозок. То есть ящик привезли бы к самолёту совсем другие грузчики совсем на другом транспорте.

Дальше, самолёт прибыл в Баку. Сопровождающий гроб знакомый Белкина некто Зиялов ждёт этот гроб возле багажного отделения. Он мог там его ждать до турецкой пасхи, потому что в аэропорту Баку его сняли тоже не вместе с багажом, а вместе с грузом и почтой, и отвезли на грузовой склад, где получатель и должен был его получить, предварительно расписавшись в сопроводительных документах. То есть машина для получения груза должна была находиться совсем в другом месте, и гроб никак невозможно было пронести мимо прибывших или убывающих пассажиров. И тогда даже, если бы гроб при погрузке раскололся, ни Белкин, ни другие пассажиры этого бы не увидели.

Перескочим в роман "Красная площадь". Помните фильм с артистом Соколовым в главной роли? Действие начинается в Сочи, в гостинице "Жемчужина", а авиационные эпизоды в аэропорту Сочи, который чаще называли Адлер. Цитата: "Сквозь оконные проёмы было видно занесённое снегом лётное поле. На единственной, расчищенной бульдозерами взлётной полосе, "Як-40" прогревал двигатели". Полоса в аэропорту в то время  действительно была одна, а не две, как впоследствии, но на полосе никогда самолёты не стоят и двигатели не прогревают. Самолёты стоят на самолётных стоянках. Як-40 имеет реактивные двигатели, которые ни в каком прогреве не нуждаются. А если бы и нуждались, то зачем их прогревать, если это спецрейс, и самолёт только что прибыл с какого-то военного аэродрома Северо-Кавказского военного округа?
Кстати, комната для депутатов Верховного Совета в аэропорту Адлер находилась не на втором, а на первом этаже аэровокзала. Именно в эту комнату пришел начальник аэропорта: Он сказал: "Метеосводка по маршруту плохая, всю дорогу снежные бури, поэтому я вызвал лучший экипаж. Полетите, или будете ждать прояснения трассы?"
Если бы это читал реальный начальник аэропорта Адлер того времени Полищук, которого я хорошо знал, то мне совсем нетрудно представить его реакцию. Она была бы не просто бурной, она была  бы штормовой.
Во-первых, пассажиры не принимают решение о вылете, его принимает командир экипажа. Во-вторых, снежные бури на трассе особой роли не играют, потому что снежные бури внизу, а самолёт вверху. Играют роль состояние полосы и метеоусловия в аэропорту взлёта и аэропорту назначения, расстояние до запасного аэродрома и метеоусловия там. В-третьих, самолёт военного ведомства, и начальник аэропорта не мог вызвать лучший экипаж, и худший не мог, потому что самолёт уже под окном. Своих экипажей в аэропорту Сочи (если не считать вертолётов Ми-8) никогда не было, потому что, в отличие от большинства других аэропортов, в Сочи никогда не базировались самолёты. Но у Тополя решение на вылет принимает старший следователь прокуратуры СССР Шамраев. "Мы вылетаем срочно!" – сказал я начальнику аэропорта". Тополь нам сообщает, что было 9.37 утра. Запомним эту цифру.
Дальше написано, что по просьбе арестованных в Сочи деловых людей, которых на этом же самолёте решил доставить в Москву полковник милиции Марат Светлов, в самолет доставили два ящика коньяка, ящик розового шампанского и длинный перечень закусок. Тополь замечает, что этого могло хватить на целый "Ту-144". Самолёт Ту-144 никогда пассажиров не возил. В описываемое время, или несколько позже, он проходил эксплуатационные испытания и возил грузы на линии Москва – Алма-Ата. Экипаж самолета – четыре человека. Вышеуказанной выпивки было бы для них, пожалуй, чересчур. Но это к слову. После загрузки выпивки и закуски самолёт Як-40 взлетел. Каким бы расторопным ни был экипаж, это не могло случиться раньше, чем в 10:00.
Читаем дальше. После взлёта и дегустации полковник Светлов произносит замечательный кавказский тост, следом за которым в салон выходит командир и говорит: "Москва закрыта, снегопад. Есть окно над Жуковским. Садиться, или полетать над Москвой, авось откроют". На часах 11.45. Итак, с момента взлёта прошло 1 час 45 минут. Я не помню длину авиатрассы между Москвой и Сочи, но это никак не меньше 1600 километров. Максимальная скорость самолёта Як-40 – 510 км в час. Но на максимальной не летают. Крейсерская скорость  - 450, а если ветер с севера (помните метеосводку со снежными бурями), то никак не больше 400. Значит, через 1 час 45 минут самолёт пролетел не больше 700 км. Максимальная дальность полёта самолёта 1350 км. То есть долететь из Сочи до Москвы без промежуточной посадки невозможно.
Но тут я должен выразить сомнение. Самолёт военный. Может быть, на этом самолёте были установлены дополнительные топливные баки? Всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого. Поэтому будем считать, что летели без промежуточной посадки. Но и тогда они должны были прибыть в Москву только в 14.00. А вынос тела генерала Вигуна из клуба имени Дзержинского в 13.30. От Жуковского ещё ехать не меньше часа. Вы бы успели? А следователь Шамраев успел.
Ну и так далее. Но я не хотел бы, чтобы у кого-нибудь после моих заметок возникло предубеждение против писателя Тополя. Не обращайте внимания на моё ворчание. Книги Эдуарда Тополя все – почти без исключения, как сказали бы ювелиры, высшей пробы. Впрочем, я мог что-нибудь и перепутать. Если я придираюсь к Тополю несправедливо, то меня немедленно поправит мой друг и коллега из Тверии Владимир Беккер. Он о гражданской авиации знает всё.

Тимур Боярский